Чтение онлайн

— Всё так плохо? — уточнил я.

— Была бы здесь нормальная ниндзя… Но эта недо-нинзя-недо-таю… Да ещё и дура малолетняя! Ладно, придержу её. Но с тебя…

— Да ладно, делаем общее дело, — я сразу же пресекаю все попытки повесить на меня какие-то обязательства.

— Вот тогда считай, что и в медпункте ты дежуришь ради Всеобщего Блага.

Опускаю этот выпад и задаю вопрос, который меня давно мучает:

— Кстати, вы ведьма или суккуба[5]?

— И что им делать на должности лекаря, если они с каждой царапинкой к нам таскаются? Гомунукла[6], естественно.

Угу. А чтобы гомунуклу поставить сюда лекарем, тоже требуется ну очень вменяемое сознание… Но всё же я не удержался от того, чтобы уточнить:

— Я и сам так думал, но ведь говорят, что гомунуклы страшненькие, а вы совсем наоборот.

Неожиданно Виола оказалась совсем возле меня и прошипела на ухо ядовито-медовым шёпотом:

— Мы знаем про эти слухи. А ещё, мы очень любим препарировать тех, кто их разносит.

— А я что? Я ничего! — заявил я, запоздало разрывая дистанцию. — Просто уточняю у самого авторитетного источника.

— Как авторитетный источник, могу тебя обрадовать: в вашей шарашке ну просто чудовищная текучка кадров. И далеко не всех выносят вперёд ногами. Так что мы ещё обязательно встретимся!

С этими словами она куда-то слиняла. Ну а я вздохнул и отправился на дежурство.

Начал я с того, осмотрелся. На первый взгляд — ничего особенного, разве что явным анахронизмом смотрелся комп на столе да порадовал плакат с подробным описанием скелета гуманоида Алёшеньки[7] на стене. Дальше я провёл небольшой обыск на вверенном мне объекте. Прежде всего меня интересовали запасы лекарств, а именно даты выпуска и сроки годности на упаковках. Ведь они должны стоять на каждой коробочке, на каждой облатке. Правда же? Но только не здесь!

По ходу я наткнулся на стратегические запасы резиновых изделий #4[8]. На всякий случай отмотал себе небольшой рулончик. Не думаю что их тут выдают поштучно под роспись. А даже если и так, мне-то что с того? К следующей инвентаризации меня тут уже не будет. Заодно представил себе картину, как тут Лена вчера гондоны пересчитывала и искренне за неё порадовался.

Кстати, вот и она, не к ночи будь помянута. Что-что? Головушка бо-бо? Таки верю. Даже если ауру не сканировать верю. А уж после того как я эту ауру нагло просканировал, сразу стало ясно, зашла поближе посмотреть: на что это запала её подруга? А при случае и вывести наглеца на чистую воду.

Эта, кстати, намного опаснее Алисы. Та устраивала все свои провокации в шуточку, больше для развлечения, а Лена будет всё делать очень серьёзно, с глубоким планированием, на поражение. Как бы она и сейчас не задумала чего-нибудь… Поэтому с чистой совестью скармливаю ей дозу андипала и слегка закручиваю её ауру. И выпроваживаю дезориентированную нурглитку нафиг. Пусть катится себе к Доброму Дедушке.

Уфф… падаю в кресло у рабочего стола Виолы и расслабляюсь. надо же как меня напрягло это короткое общение! Взгляд падает на лежащий на столе журнал. Бессмысленно листаю его, постепенно въезжая в обстановку. Чуть более осмысленно смотрю на обложку и откладываю. "Работнца" без года и номера. Заодно лениво размышляю: А с чего это я взял, что этот лагерь относится к 80-м годам? Прокручиваю в голове всё что помнил про своё пионерское детство (как раз вторая половина 80-х), сравниваю с тем что реально наблюдаю… Есть много похожего с тем, что осталось в моей памяти, но и косяков против исторической достоверности хоть отбавляй. Накатывает ощущение некоего вневременья. И внепространственности, заодно. Кажется, пойди по дороге, идущей от остановки и придёшь в тот же "Совёнок", только с другой стороны. И нет никакой милиции, куда можно позвонить, никакого райцентра, а бедный Шурик мог запросто упасть с Края Мира и рассосаться в варпе…

Транс прерывает Ульянка, которая врывается в медпункт как ракета Калибр в логово ваххабитов. После короткой перепалки выясняется что у неё живот болит. Короткое сканирование ауры показывает что таки да, болит, а переключённая на автопоиск рука достаёт из шкафчика упаковку но-шпы. Заглотив таблетку, ракета уносится дальше, не забыв мне подмигнуть. А я возвращаюсь к своим размышлениям. и очень быстро прихожу к выводу, что мысль о 80-х годах, несмотря на всё здесь имеющееся, не имеет рационального обоснования. Покопавшись в себе ещё немного, понимаю, что эта мысль имеет внешнее происхождение. Неприятно, конечно, что в моей башке так нагло копаются, но, с учётом того, какие силы действуют тут чуть ли не напрямую, будем считать это подсказкой.

На этой позитивной ноте встречаю Славяну. Резко делаю вид что я обычный пионер, про ауру даже и не слышал, Славяна делает вид что верит. Не, может и правда она ничего такого за мной не заметила, но, учитывая все её посвящения, верится в это слабо. Если вдруг сама не заметила — должны были подсказать. Жутко смущаясь просит меня выйти, типа сама всё возьмёт. В ответ прикладываю сжатую в кулак правую руку к желудку и, с лёгким поклоном заявляю:

— Только для вас, мадмуазель! Никому больше я не доверяю в должной степени!

— У тебя там сердце? — искренне удивляется она.

— Нет, конечно! Но я всегда клянусь на самом ценном своём органе!

Вместе смеёмся этой дурацкой шутке, легко и непринужнно и я покидаю помещение. Я, кажется, догадываюсь, чего ей надо и не собираюсь смущать девушку своим мальчишеским любопытством. Через минуту я снова на своём посту. И снова размышляю.

Долго размышлять не получается, в медпункт врывается Два Че. Глянула на меня и тут же смутилась. Стоит думает. Я стою, жду. Наконец она решается, натягивает наглую морду и заявляет:

— Так. Дай мне активированный уголь.

Уточняю:

— Много?

— Пару облаток.

Достаю облатки, но пока не даю, уточняю:

— Что взрывать-то собрались?

— Скажешь тоже, взрывать! Намешаем пару щепоток и чуток бабахнем в сторонке.

— Кстати, а зачем тебе этот уголь? Здесь же есть стационарный костёр а там углей…

— Скажешь это при Ульянке, придушу, — очень серьёзно говорит Алиса и на мой недоуменный взгляд поясняет: — Селитру и серу у местного садовника можно таскать мешками, а уголь — дефицит. Вот углём я её и ограничиваю.

— Ясно, — киваю я. — Тогда вот ещё идея: делаешь в урне дырочку сбоку, бомбу кладёшь на дно, фитиль выводишь через дырку. Ждёшь пока туда накидают всего…

Алиса тяжело вздохнула и повторила:

— Скажешь это при Ульянке…

— Понял. Тогда вопрос: как будете делать фитиль?

— Чего-нибудь придумаем.

— Возьмите стержень от шариковой ручки и набейте спичечными головками. Только сначала сделайте кусок сантиметров пять, на пробу, чтобы посмотреть как он горит и рассчитать сколько его надо.

— А вот за это спасибо, — кивает Алиса.

Я передаю ей облатки и, придержав их в руках даю ещё один совет:

— Как соберёте бомбу, упакуете, сразу вымойте руки. И только потом идите на дело.

Алиса берёт облатки, смотрит на меня с удивлением. Я поясняю:

— Вожатая в первую очередь подумает на вас, будет проверять руки.

Алиса прячет упаковки с углём в карман и говорит:

— Знаешь, от тебя тоже бывает польза. Если держать тебя в рамках. Как Ульянку.

На том и расходимся. Сижу, бессмысленно листаю "Работницу" без выходных данных, думаю. И вовсе не о мировых проблемах, а о том, что разъедемся мы из "Совёнка", вырастем, поженимся мы с Алисой, а дочку свою назовём Ульяной… Но чтобы это стало возможным, мне сейчас надо решить массу вопросов. В частности, понять, почему именно 80-е и почему эта химера так сопротивляется любым попыткам более точной датировки? За этими размышлениями и застал меня горн, созывающий пионеров на ужин. Ну что же. Я подрядился тут пол часа дежурить, так что переработка по полной программе. С чистой совестью запираю дверь и иду кушать.