Чтение онлайн

Колдун прикрыл глаза и начал тихо напевать что-то себе под нос, раскачиваясь в такт мелодии в своей фанатичной голове.

– Довольно! Раз уж ты не в состоянии раскаяться. Раз уж ты до сих пор, видимо, не вышел из-под дурманящего опьянения, то закончим всё это скорей, – голос Старейшего, обычно спокойный и тихий, на этот раз едва не сорвался в бешенство.

Совладав с собой, он продолжал:

– Сегодня ночью ты отнял жизнь троим своим сородичам, пока они мирно спали под луной. Не знаю, какие силы помогли тебе столкнуть голову статуи. Быть может, сама Скверна.

Мысли Зука беспорядочно закружились в опухшей голове.

– Очевидцы видели, как ранее ты вертелся возле неё, плевал, злословил, – напевы колдуна стали чуть громче и беспокойнее при этих словах. Старейший продолжал: – Немыслимо! Ты ведь заранее всё это подстроил! Никто не осмеливается нарушать покой Дикого Охотника, поэтому шаткое состояние статуи оставалось незамеченным.

У Зука вырвался нервный смешок:

– Нет, я определённо всё ещё нахожусь в царстве снов! Ты сам-то слышишь себя, Старейший? Слышишь, как абсурдно всё это звучит?!

– Очевидцы видели, – не обращая внимания на Зука, продолжал Старейший, – как опрокинув голову статуи, ты скрылся в сторону обрыва, смеясь и исторгая проклятия. Ты прекрасно видел, что натворил. Ты готовился к этому заранее и сделал всё это намеренно. И единственное, на что у тебя видимо не хватило духу, так это завершить свой план и броситься в пропасть.

– Скверна. Скверна. Гнев Богов, – тихо пробормотал колдун, продолжая раскачиваться и напевать.

Зук вдруг почувствовал свою отвисшую челюсть.

– Это была бы отличная история на ночь детёнышам, – начал он, – я даже начал бы сомневаться в своём рассудке, если бы не лепестки дурмана. Ты прекрасно знаешь моё равнодушие к ним.

Старейший пристально смотрел на него.

– Да, мы не слишком ладили с тобой, – продолжал Зук. – И всё же, взгляни на ситуацию беспристрастно! Она же рассыпается как мёртвый муравейник на ветру! Кто эти очевидцы? Кого именно они видели ночью? Я часто вертелся возле статуи? Почему же они не рассказали тебе об этом раньше, если, по их словам, они видели это задолго до трагедии? Почему же тогда…

– Да, я вижу ситуацию беспристрастно, Неназываемый, – холодно прервал его Старейший. – Все твои прошлые действия, все твои поступки, сходятся теперь воедино. Теперь я чётко вижу начало твоего безумия и очевидный, печальный, итог. Я виню себя самого за это. За то, что вовремя не разглядел в тебе этой тьмы. Не пресёк этого. Смерть этих троих будет теперь лежать тяжёлым грузом на моём сердце.

Колдун вдруг оживился:

– Тёмное пусть следует во тьму. Пусть молчаливо бродит в бездне. Неназываемому дана была возможность очистить дух свой перед встречей с правосудием Богов. Не воспользоваться ею – его право. Свою часть мы исполнили сполна. Оставим же его наедине со Скверной.

Глаза колдуна ярко светились: то ли на фоне затенённой пещеры, то ли на фоне недостатка собственной веры. Зук не мог разобрать.

Его переполняло чувство холодной, спокойной ярости. Если раньше он пытался разглядеть в Старейшем здравомыслие, то теперь он видел перед собой лишь фанатика, слепо следующего каким-то своим догмам. Теперь он уже не видел смысла пытаться что-то доказать, хотя в голове крутилась ещё пара вопросов. Теперь уже было всё равно. Он понимал, что как и прежде был один и что надеяться можно было лишь на себя самого. Что бы там не произошло этой ночью, только он сам был себе судьёй.

– Этот Майло, – вдруг сказал Зук, – он ведь близкий кого-то из этих троих, верно?

Молча Старейший покинул пещеру, за ним последовал колдун, два раза сплюнув перед этим в разные стороны и пробормотав какую-то свою очередную мантру.

IV

Зук сидел на краю пещеры и наблюдал за пролетающими птицами. Весело щебеча, они резво летали вокруг, пикируя перед самой скалой, стремительно бросаясь вниз и снова взлетая ввысь. «Ловят своих жучков», – подумал Зук. – «Время кормёжки». В животе у него громко заурчало.

Повернув голову, он взглянул на своего караульного. Это уже был другой дикий кот. Впрочем, тоже мало знакомый ему.

«Забавно, тут есть вообще хоть кто-то, знакомый мне не мало», – пронеслась весёлая мысль.

«Анима могла бы подтвердить, что я был в здравом рассудке. Хотя, до Старейшего уже не достучаться. Да и кто стал бы слушать её слова? Она ведь и сама аутсайдер здесь. В стае имеют вес только слова полнокровных, рождённых в селении».

Его вдруг озарила мысль: «Кто-то подставил меня. Эта статуя, это опьянение. Анима? Да, она какая-то странная. И зачем пришла тогда к обрыву? Но мы практически не знакомы, зачем ей подставлять меня? Майло? Нет, Майло – это уже последствия, а не причина. Кто ещё? Колдун? Ну конечно! Вот оно! Ему ведь давно поперёк горла неверующий одиночка, пропадающий в лесах. Детёныши ведь видят, что можно жить по-другому, что можно задавать неудобные вопросы. Но тогда они со Старейшим просто могли бы провернуть какое-нибудь.. хм.. изгнание. Повод легко нашёлся бы. Возможно, им нужно было что-то показательное, чтоб устрашить стадо? Точно! Сакральная жертва. Правда пожертвовать пришлось несколькими, в итоге. Но кто считает сколько когтей сломано, когда кабан повержен, а?»

Он снова украдкой глянул на дикого кота у входа. Тот сидел боком, но краем глаза наверняка следил за ним. Низкий, коренастый. – «Вряд ли я успею быстро с ним расправиться, пока не подоспеет помощь. Он наверняка не будет сдерживать свои силы. Придётся биться насмерть. Вот тебе и дилемма, Зук. Пожертвовать сородичем и получить шанс на свободу или же бесславно сдохнуть завтра от лап этих же сородичей».

Он уже смирился с мыслью, что обелить своё имя не получится. Не в этот раз, не в этом месте. Поэтому перешёл на планирование побега. Более-менее мирного. Но чем дальше он погружался в свои мысли, тем яснее становилось, что мирного, бескровного побега не получится. И в конечном счёте тот, кто подставил его, всё равно в итоге будет в выигрыше. Ведь на лапах беглеца уже на самом деле будет кровь сородичей.

* * *

Близился закат. Зук лежал на самом краю, лениво свесив переднюю лапу, будто бы пытаясь ухватить ею что-то и разглядывал живописный вид, открывающийся перед ним. Далеко внизу виднелись густые деревья, как будто травяной покров, к которому можно было прикоснуться. Он обдумывал возможность спуститься, но ухватиться на этом крутом спуске было практически не за что. А сорвавшись с такой высоты, ему было не выжить, даже несмотря на густоту деревьев. В одно мгновение его посетила шальная мысль: «А не пошло ли оно всё? Какой смысл бороться, если итог один? Вот обрыв, вот оно решение, прямо передо мной. Всё можно закончить прямо сейчас. Ради чего я мучаюсь? Туманный остров? Вот и найду его в других мирах», – он привстал, взглянул на горизонт, вдохнул вечерний, кедровый воздух, – «Зато я уйду из этого мира так как сам того хочу, а не как решит стадо безумцев».