Чтение онлайн

— И кто же ты, в таком случае? — смутная догадка, помноженная на неудачный результат сканирования, забрезжила на горизонте.

— Оцифрованное сознание в теле из наноботов, — и Августа, не дожидаясь моей реакции, прямо на глазах стала менять свою внешность. При этом на пол осыпалось некоторое количество черного песка. Это были отработанные боты. В невероятном количестве.

— Мрак и пепел! Вот это да! — поддавшись эмоциям, я потянулся вперед и легонько схватил ее за руку.

Неизвестный объект

Опознание невозможно

Желаете дать название объекту?

Внимание, опубликовать данные о находке невозможно.

Она снисходительно улыбнулась, глядя на меня, и с неохотой руку пришлось убрать. На ощупь она была как живая.

— Я попала под первую Волну. Ту самую, которая все разрушала на своем пути, превращая города в черный песок. Она не превращала людей в слизь, но действовала ничуть не добрее. И поверь мне, выжить было очень сложно, — она помолчала, молча переложив на столе ложечку и салфетку. Просто ради паузы, как сделал бы обычный живой человек. — Да и выживание, по сути, зависело совсем не от меня, а от воли случая. Я даже не могу утешиться тем, что некоторые из нас приглянулись той Силе, что создала Волну Экспансии, как это любил говорить один мой знакомый, прошедший такую же перестройку

— Это страшно. И необычно.

В нашем мире подобными секретами делиться не принято. Все больше убеждаюсь, что ей действительно отчаянно требуется моя помощь.

— Психика тоже, естественно, изменилась. Да и кто бы смог остаться нормальным после того, как рассыпался на полигоны и тут же восстал из черного песка, подобно мифическому Фениксу? Даже Сержант изменился, хотя ему было в каком-то роде и проще — он просто мутировал.

— Мрак, — что еще можно сказать на ее откровения, я не знал. Выражать соболезнования или жалость? Так она не умерла окончательно, хотя и могла, а значит это будет не совсем уместно.

Опасаясь спугнуть ее откровенность, просто промолчал. И она тоже молчала, глядя в стол и теребя пальцами десертную ложечку. Похоже, сказала все, что хотела, или не решается попросить помощи. Интересно, какой пусть она выберет? Шантаж, торговлю или давление на жалость? Если скажет прямо, я поставлю ей жирный плюс.

— Мне нужна твоя помощь, Майк.

Ну надо же. Что ж, плюсик тебе, Выдра.

— Теперь, когда нет отца, некому поддерживать мое существование вне локаций. А я очень хочу быть не только живой, но и независимой. В каком-то роде ты мне должен из-за этого, хотя можешь и не признавать долга.

А, нет. Все же шантаж, завуалированный, в рамках манипуляции, но все же.

— Но ты поможешь мне не зря — я буду тебе хорошим другом. Думаю, у нас получится дружить.

Вспомнил, что где-то слышал, мол, дружить могут только равные, но молчал. К сожалению, ее цели шли в разрез с моими. Если я сделаю, что хотел, то возможно, ее существование прервется. Хотя… Вполне может быть, что как раз она-то и выживет благодаря своей прочной связи с Экспансией Нанитов.

— Как я могу быть уверен, что ты не затаила зла на меня и не собираешься воткнуть нож в спину? — звякнув ложкой о блюдо, недоверчиво спросил Августу. Если бы это был живой человек, и враг, я бы заставил Нейро анализировать каждый жест и дерганье глаз, а так… ну, что-то да узнаю. — Разве ты не хочешь мне отомстить?

Я ни разу сам прямо не согласился, что убил ее отца. Вел себя в духе «бесполезно тебя убеждать, что это не я» и старался формулировать речь в форме «ты думаешь, что это так». Зря что ли я смотрел столько шпионских детективов? Но этот спектакль изначально был обречен на провал.

Августа помолчала, глядя на меня с ничего не выражающим лицом.

— Майк, а ты любишь своих родителей?

От такого невежливого вопроса я поперхнулся и закашлял.

— Любишь? — настойчиво спросила она, наклоняясь в мою сторону всем телом.

— Ну да, конечно, — не очень уверенно ответил я, пытаясь просчитать, что ей опять от меня понадобилось.

— Ты хотел бы, чтобы они жили долго-долго?

— Да!

— А как часто они не одобряли твои начинания, или ограничивали твою свободу или действия?

Чуть не выругался. Сдержался и ответил взвешенно и отстранённо:

— Августа, при все уважении, какое тебе дело до моих отношений с родителями?

Она откинулась и приподняла открытую ладонь:

— Извини, я просто пытаюсь проиллюстрировать свои чувства, чтобы ты понял. Вот представь себе, что они тебя удерживают дома, то и дело переходя от навязчивой заботы к поучениям и занудству? Представил? А теперь представь, что это длится не день и не два, а годами. Год, два… десять?

Я закрыл глаза и честно представил. Да, пришлось почти всю жизнь прожить в закрытой локации, где по сути был ограничен в передвижении. Но сейчас, когда я уже начал познавать мир самостоятельно, такого бы конечно не потерпел. Взрослый и самостоятельный человек, в конце концов!

— Представь. Изо дня в день тебя считают слабым, несамостоятельным ребенком, уязвимой девочкой, которую нужно оберегать и поучать. И лишь изредка предоставляется возможность, и то в качестве эксперимента, воспользоваться чужим телом, чтобы посетить мир. Да, Майк, я любила отца, и с ним иногда было интересно. Но я периодически сбегала, и ты можешь не верить, но я тебе даже благодарна за то, что освободил меня наконец от этой гипер-опеки. Я буду скучать по нему, и мне грустно. Но также я рада, что могу теперь спокойно заниматься своей жизнью. Он меня многому научил, я ему благодарна. Но я давно уже взрослый человек, а он этого не хотел понять.

С трудом смог уместить в голове эту двойственность. Не это ли пресловутая женская логика? Или это и есть лицемерие? И тут же понял — нет, это не лицемерие, напротив, Августа предельно искренняя и честная перед собой, и поделилась со мной своей искренностью. Это даже как-то подкупало.

С другой стороны, она же прямо сказала, что психика претерпела изменения, и думает теперь девушка больше как компьютер, чем подверженный чувствам и эмоциям человек.

— Ты, наверное, сейчас ищешь ответ на вопрос, как любовь к родителям может совмещаться с равнодушием от их смерти? Так?

Я неопределенно повел плечами. Да, как-то не укладывается в голове.

— Мир не делится на черное и белое, — вполне натурально вздохнув, произнесла она неоднократно слышанную мной банальность.

Я бы и рад ее понять, но пока что всё вокруг, кроме Общины, для меня было окрашено в темные цвета. Впрочем, — вспомнил Иру, Онри, трупы в машине, — и Община тоже.

Черное, белое — и только мои патроны отделяют в итоге одно от другого. Впрочем, девушке незачем было знать, что я думаю на этот счет.

— Майк, ты ведь был в гостях у отца, — внезапно спросила Августа. — Видел там девушку?

Я смутно припомнил блондинку, которую Береговой посадил с нами за стол, а потом выгнал из-за каких-то ее неловких слов, и кивнул. Я тогда еще раздумывал — это какая-то его воспитанница или просто любовница?

— Это должно было быть мое новое тело, — без улыбки сказала Августа, пристально глядя мне в лицо. — Понимаешь, он был готов ради меня на все. Буквально. На все. И я тоже готова на все — но только ради своей свободы.