Чтение онлайн

– Все так плохо?
– подала голос Каина.

– Простите, не удержался - отозвался тот.
– Это не заражение.

– А что тогда?
– тихо поинтересовался Хилар.

Повелитель Востока задумчиво взглянул на тело еще раз:

– Была еще девушка?

– Она жива и находится в другом помещении, - ответил Суран.

– Я хотел бы взглянуть на неё, прежде чем огласить свои выводы. Я пока могу ошибаться. Да, и хорошо бы провести полное вскрытие.

– Тара Вас проводит, - кивнул Суран.
– мы же будем ждать в зале совещания, все равно туда собирались перебраться.

– Я с тобой, - радостно ухмыльнулся фея, сверкая зелеными глазами.
– Все забавнее и забавнее.

Янус резко качнул головой:

– Нет.

– Девушка в Императорском гареме и является наложницей, - мурлыкнула Каина.
– Без разрешения Императора проникновение в гарем считается преступлением и карается смертной казнью на месте вне зависимости от положения.

Фея надулся:

– Как скучно.

– Действительно, - голос Хилара мягко окутывал снежным пушистым сугробом.
– Смерть - это невыносимо скучно, фея.

Тот вскинул глаза, внимательно вглядываясь в демона.

– Ты... ты... ты - инкуб! Настоящий?

– Наполовину, - серьезно кивнул тот.

– Ух ты!

Янус тихо выскользнул из комнаты, мимо Рубина.

Расия поднял голову, за пару мгновений до того, как открылась дверь и грасса Тара впустила гостя.

– Господин, - вымученно улыбнулся бес.

– Давно не виделись, Расия.
– Повелитель Иллюзий присел рядом с ним.
– Хорошо поработал.

– Не так уж и хорошо, - с крупицей горечи на языке, отозвался тот.
– Тварь мертва, а лучше бы брать живьем. План рухнул, выйти на конец цепи будет теперь сложнее, девушка умирает и один погибший.

– Тебе так нравится эта девушка?
– Янус, не глядя на своего разведчика, коснулся лба наложницы, погруженной в беспокойный сон. Темные ресницы затенили глаза, снова насыщенные индиговым оттенком.

Расия горько улыбнулся:

– Она - храбрая и сильная девочка.

Но, казалось, что Господин его уже не слышит.

Падает луна, паааадааает...

Разбивается стекло, разбиваааается...

Тусклая сфера крушит бумажные стенки лабиринта. И раскрываются глаза. Огромные, фиолетовые. И отражается луна, разбивается в зрачках. И сорванный хриплый крик ужаса мечется по телу, отражается, возвращается...

Взлетают руки. Бьются руки. О стекло бьются. Царапают.

Изнутри.

Не зацепиться. А крик уже хриплый. И сердце колотиться. Словно и не сердце, а дробный стук молотка изнутри. И нет сил дышать, так как нет уже воздуха, который можно было бы вдыхать.

Падает луна, паааадааает...

Разбивается стекло, разбиваааается...

Она сидела среди осколков и вздрагивала. Она не понимала, ни где она, ни кто такая. Смутные воспоминания клочками метались в сознании, и легкие болели от судорожных глотков воздуха, которые она жадно считала. Потом пришло осознание другой боли. В недоумении подняла руки и увидела сбитые в кровь костяшки пальцев и исцарапанные ладони.

Тихо всхлипнула и... зашлась кашлем вперемежку с рыданием. Окружающая темнота ответила эхом, но она не слышала, слишком поглощенная пережитым ужасом, который пыталась вытолкнуть из себя, вылить слезами и забыть о нем... Потом сил рыдать не осталось. В легких осталась тупая, почти незаметная боль, а тело ощущалось так, словно было переломано, а потом собрано вновь. Она долго лежала, потом все же нашла в себе силы и приподнялась, почти не чувствуя стекла под руками и ногами.

Она помнила, что видела луну, но вокруг была темнота.

Медленно встала на ноги и сделала несколько шагов. Куда-то в темноту. Ей было все равно, куда именно. Но следовало двигаться, идти туда, куда ведут ноги и чувство интуиции.

Она не знала, сколько шла, но в конце концов, где-то впереди повяло свежестью. И ноги, словно сами собой, зашагали быстрее. В какой-то момент, неожиданно и внезапно, она вывалилась наружу, под огромное звездное небо, и босые подошвы ощутили мягкость травы.

Она замерла, чувствуя, как кружится голова, как перехватывает дыхание, как ходит ходуном грудь, а на глаза наворачиваются слезы. Сила великая, как же давно она не видела неба и звезд, своих прекрасных звезд.

Из травы неподалеку поднялся темный силуэт:

– Наконец-то, - тихий голос.
– Я уже устал ждать тебя, Сира.

Она с трудом оторвала взгляд от звездного полотна над головой:

– Сира? Так меня зовут?

– Да. Таково было твое имя при создании, бесовка.

– Сира, - медленно повторяют губы, словно пробуя на вкус.
– Сира... Но ведь она умерла...

– Вот как?
– легкий интерес.
– Кто же тогда ты?

– Не знаю, - растерянность, словно осенний лист падает в воздухе, невесомый и яркий.
– Ты можешь дать мне имя?

Он явно раздумывает, а она ждет, и где-то в груди трепещет бабочка надежды. И с каждой секундой ЕГО молчания, крылья бьются все сильнее и сильнее... и сильнее... и сильнее...

А потом бабочка вырывается из грудной клетки, разламывая ребра, разрывая кожу, сверкая серебристыми крыльями, чей отсвет на мгновение осветил ЕГО лицо и прекрасные темные, с отсветом синевы, глаза.

– Ты действительно храбрая и сильная девочка, - слышит она сквозь всепоглощающую боль в груди. Кровь просачивается сквозь пальцы, зажимающие рану, и капает на темную траву, растворяясь в ней.

– Но мне нужна память Сиры.

– Это... Сделка?..
– выдыхает она.

Секунда странного колебания. И твердый ответ.

– Да. Сделка.

И боль в груди становится уже не важна. Она выпрямляется и смотрит в звездное небо. Руки отпускают рану.