Чтение онлайн

Густаво сначала метнул острый взгляд влево, потом вправо. Мускулы на его шее напряглись, когда он привстал, вытягиваясь как жираф. Глаза сканировали открытую палубу. Морской ветер трепал его волосы, а яркий Соларис заставлял щуриться. Когда его параноидальный взор не обнаружил никого из руководства, мясистые губы растянулись в хитрой ухмылке. Густаво извлёк из рюкзака бутылку виски, заполненную лишь наполовину. Он поднёс её ко рту, пригубил с горла и тут же сморщился от крепости.

Янис потирал руки с таким нетерпением, что казалось — ещё секунда, и искры полетят. Дождавшись, опустошил сосуд в одно мгновение.

— А-а-а, харашо-о-о, — вырвался хриплый бас. — Век не забуду, братан, братишка, брательник, — он хлопнул Густаво по плечу. — Чё кислый такой? Подруга осталась недовольна?

Губы олигарха сжались в тонкую линию, побелев от напряжения.

— Вожак из него, как из пластилина гвоздь, — процедил олигарх сквозь стиснутые зубы. — Шутку не понял и сразу кинулся давить. Ещё и прилюдно! — он понизил голос до шёпота. — Чую, долго на посту не продержится. Такие, как этот, либо сгорают, либо… их тушат.

Жекаруфлард, до этого молчавший, вдруг ожил. Глаза его, крупные пуговицы, ярко блеснули.

— Валить надо падлу! — пискнул молодой грызлинг с тем особым азартом, с каким обычно говорят только о первом убийстве.

Миниатюрный нож с лезвием всего в три сантиметра вынырнул из борсетки.

Старшие переглянулись и хохотнули. Не злобно — скорее снисходительно, как смеются над щенком, пытающимся рычать как взрослый пёс. Заточка несколько раз рассекла воздух: сверху вниз, слева направо. Показательное выступление завершилось, и лезвие с тихим свистом скользнуло обратно в борсетку.

— А чё вы от красного ждали-то, а? — фыркнул Янис. При этом в его голосе звучало непривычное уважение, смешанное с опаской. — Не кипишуй, малой. Тебе ещё долго жить, хомячков нянчить и в воздух подкидывать, не торопись покидать нас. Мокруха здесь попросту ни к чему.

Он отхлебнул воды из кружки, смывая остатки виски.

— С корабля не свалишь. Местные рыбины сожрут быстрее, чем «мама» крикнуть успеешь, — арестант наклонился ближе, покрыв грызлинга тенью. — Да и не видел ты, на что способен чёрт, который живёт в Максе. А я видел! — в глазах Яниса на мгновение мелькнул ужас. — Там без шансов, кореш. Чистая гарантия на тот свет.

Он почесал затылок и сглотнул слюну, а после продолжил:

— Кстати, начальник нас уважает, ценит, так сказать, за профессионализм, — Янис подмигнул братве. — И даже попросил посадить на бабки Луи. Процент сделаем драконовский. Так, что шкура слезет вместе с мясом. Вернём общак, остальное себе. Будет наша бурёнка жить долго и счастливо, доиться до последнего гроша. Вы главное не бузите, и порядок будет. Макс, походу, перестал шутки понимать. У него власть, а значит, может здесь зачмырить любого. Оно нам надо?

Дружки переглянулись, осмысливая услышанное.

— И мой вам совет. Особенно Гусу. Золотую рыбку обходите стороной. Хозяин за неё башку свернёт.

Янис провёл ребром ладони по горлу, имитируя перерезание.

— Он вчера французика в пюре размазал за рюмку для дамы, а потом сам же ему астерию подогнал, — арестант презрительно сплюнул под ноги. — Кровищи был-о-о… Ёк-макарёк… Луи мне всё выложил. Язык развязался, как у шлюхи на днюхе. Стоило дать пары лещей — и поехал басни травить.

Жекаруфлард вздрогнул, едва сдержав удивление. Густаво же после детального рассказа растерял весь пыл. Если Янис шёл на попятную — это о многом говорило.

— В точку, братец, — усмехнулся олигарх. — Чего серьёзные такие? Давайте сменим пластинку. Хотите, расскажу, как вчера рекорды ставил? Четыре часа непрерывного спорта. Спасибо полтиннику выносливости, — он обеспокоенно осмотрелся.

Когда убедился в том, что горячая пассия не на палубе, принялся изображать возвратно-поступательные движения тазом и крутить ладонью, словно ковбой вращает лассо. Жекаруфлард залился смехом.

— Хары, Гус, все и так уже в курсе, — буркнул Янис. — Не трави душу. Фартануло тебе, такую фифочку ровную урвал, — в голосе послышались нотки зависти.

— Ты как вообще справляешься? Мы здесь почти две недели…

— А-а, не говори, — арестант махнул рукой. — Я уже с катушек съезжаю, шары — как гири, скоро штаны порвут.

— Чего тупишь-то? Ханна вон оголодала, всех глазами пожирает. Хочешь пару уроков по соблазнению? Ни одна самка не устоит!

Жекаруфлард, до этого внимательно слушавший друзей, внезапно крикнул:

— Хочу!

Но был проигнорирован.

— Слышь, знаю я эти науки, олигарх, — проворчал Янис. — Долларовой котлетой махнул — и весь мразотник вокруг дерётся за твою улыбку. А Ханна?.. Да она ж по башке долбанутая.

Густаво насупился и недовольно покачал головой.

— Ничё ты не знаешь! Мы, бразильцы, с рождения горячие и шарим за любовные науки, — он ударил в грудь. — Всё тебе не то! Эта не такая, та — сякая. А что насчёт Сяо Мэй?

Янис осуждающе поцокал языком и встал, намереваясь уйти. Напоследок он бросил:

— А ты будто не в курсе, что Мэй с нашим чернокожим братом мосты наводит. Мутуа — пацан ровный, отбивать у него подругу не по понятиям. За такое молча гасят.

Арестант решительно направился в сторону трюма. Внутри клокотало раздражение, требовавшее выхода. Он явно собирался поговорить по душам с Луи. Тот сладко спал, не подозревая, что его сон скоро превратится в кошмар наяву.

В спину донеслись обрывки фраз — ответ Густаво молодому Жекаруфларду:

— Запомни, сынок: самок берут, а не выпрашивают. Без раздумий, без «м-можно?» — олигарх изобразил робкий голос. — Подошёл и забрал. Не важно, есть у неё самец или нет. Видал, как я вчера…

На лице Яниса возникла улыбка.

— А схема-то, внатуре, рабочая, — одними губами изрёк он.

Арестант суетливо двигался вперёд, каждый шаг отдавался гулким эхом по дощатому полу. Раздражение вышло на следующий уровень в причину глубокой неудовлетворённости. Тестостерон зашкаливал, алкоголь кипятил кровь, и это предвещало «лютый беспредел». Янис предвкушал момент скорого выплеска негодования на идеальной цели.

Перед глазами вспыхивала яркая картина: вот его ботинок с силой врезается в гамак, на котором безмятежно спит Луи. Мерзавец с оглушительным грохотом свалится на пол, словно мешок с костями. Янис уже чувствовал, как «терпила» в панике закроет сонное опухшее лицо дрожащими лапами — точь-в-точь как забитый гневными хозяевами пёс, который знает, что наказание неизбежно, даже если незаслуженно.