Бесобой
Шрифт:
— Чего сказала? — поинтересовался Шмыг.
— Сказала, скоро будет.
— Ну так… круто. Морду кислую ты чего скорчил? Не доверяешь ей?
— Ей-то я доверяю, Шмыг. Я нам с тобой не доверяю.
— В каком смысле?
— В таком. У меня — волшебные татухи, ты — демон, которого хрен убьёшь. А они, вот все они вокруг — они простые люди, они хрупкие. Уязвимые. Не стоит их в наши дела вмешивать, — протянул Данила.
— Ну, можно на метро поехать. А потом отбиваться от ментов, чтобы они после этого наверняка в больничку поехали. Хорош разводить сопли, Даня. Марина — крепкая деваха. К тому же я сомневаюсь, что у нас по дороге демонические кордоны будут через каждые три километра.
— Тоже верно…
«По сей день среди книжников Ада не утихает спор о том, допустимо ли вселение в рукотворные предметы. Речь, само собой, о вселении добровольном, деятельном. Использование предмета в качестве узилища для незадачливых демонов — это давняя традиция, изощрённое коварство восхищает всех тех, кто бродит тропами коварства.
Но разрешается ли достойному демону вселяться в доспех, лишённый своей воли, не для того, чтобы в недвижном панцире переждать некую опасность, а с целью наполнить его жизнью, заставить ходить по Земле, подобно человеку? Древние демоны, считающие себя столпами культуры и традиции Ада, отказывают своим сородичам в таком праве. Они считают, что предмет рукотворный не способен подписать контракт с демоном, а значит, все отношения носителя и его квартиранта оказываются за пределами демонического правового поля. Даже животное, которое руководствуется инстинктами, опасаясь за жизнь, может испытать эмоцию, которую демон при желании имеет право принять за приглашение, а вот картина, оружие или здание — отнюдь.
Древняя как сам Ад дискуссия вспыхнула с новой силой, когда человечество изобрело вычислительные машины, обладающие некими зачатками искусственного интеллекта. Хоть они и находятся в узких рамках алгоритмов, чисто теоретически эти машины способны испустить некий информационный импульс, который сторонники спекулятивного подхода к магии могут приравнять к согласию на вселение. Консенсуса по этому изводу вопроса о вселении в предметы пока нет. Быть может, следующему поколению земных экзорцистов придётся изучать не Каббалу и языки джиннов, а охранные сонеты из нулей и единиц.
Однако диспуты не останавливают целую тайную секту Стальных Жокеев, которые, вопреки запретам и суевериям, уже много десятилетий вселяются в земные автомобили. Они управляют самоходными механизмами, поначалу вторя указаниям возницы (на Земле эта должность называется „водитель“), а со временем перехватывая управление полностью. Стальные Жокеи, однако, трусливы и покидают облюбованные машины, не доведя процесс захвата до конца, при одном лишь подозрении на угрозу разоблачения».
«Книга Заплат»
— Сколько нам ехать примерно, Марин? — спросил Данила, закрывая за собой дверь машины.
— Там пробки, так что где-то час. А что стряслось-то? Я включила новости, а там только какую-то байду про убийства в Питере мусолят.
— Пытаемся пресечь наркотрафик из Ада. Оказалось, что один полуолигарх распространял таблетки, которые помогают демонам души захватывать. Сам он… ну… с собой покончил. Теперь надо с поставщиком таблеток разобраться.
— Весело вы живёте, парни. Дань, ты пристегнись только. Дружба дружбой, но с гайцами из-за вас я разбираться не хочу. А мелкому могу детское кресло установить, у меня в багажнике валяется.
— Ой, не-не-не, я как-нибудь без него обойдусь, — запротестовал Шмыг. — Прикинусь мягкой игрушкой в случае чего. Не люблю, когда меня ремнями пристёгивают — сразу начинаю вспоминать всякие паршивые истории…
— Что, роман был неудачный?
— О, Марина, поверь мне, если б меня в таком смысле ремнями пристёгивали — я был бы за обеими руками и хвостом. Вас вот двоих в цепном саркофаге никто не таскал… Будете историю целиком слушать?
— Ты же сказал, что она паршивая.
— Она паршивая была тогда, когда я не знал, чем всё кончится. К тому же я, если что, привру для красного словца, — заверил друзей чертёнок.
— Ну давай, рассказывай, всяко лучше, чем радио.
— Это та история, как тебя Совет захомут… — начал было Данила.
— Дань, давай без спойлеров. Если второй раз слушать не хочешь — можешь подремать часок, силы восстановить. Ну, короче, как ты, Марин, наверняка знаешь, я — демон из Ада. Но я не какой-нибудь там мелкий бес, когда-то я был…
— Быстрее, Урриард! У нас-с-с мало времени… Ты притащил бывшего глашатая Сатаны?
Визар Слиссат был похож на растянутую каплю грязно-голубого цвета. Ближе к верхушке капля утолщалась, и из утолщения торчали четыре руки и малюсенькая голова, прикрытая эбонитовой полумаской. Старые кости уже плохо держали раздувшееся от злоупотребления пороками тело, поэтому Слиссат опирался на узловатый посох, в котором, как и полагалось представителю легиона колдунов, когда-то таилась мощная магия, а теперь сам по себе он мог лишь тусклым светом разгонять темноту и становился мощным оружием только в руках очень искусного колдуна.
— А ты во мне сомневался? Вот он. Я чудом упаковал его в саркофаг. Пришлось спеленать защитным саваном, сверху накинуть рунные ремни и ещё цепочку повесить для надёжности, — отвечал Урриард из легиона Даштаров.
— Можешь не переживать, Урриард, отсюда эта глис-с-ста не с-с-сбежит. Крепос-с-сть, на руинах которой мы стоим, находится посреди живого Хищного Моря, и всех, кто ос-с-скорбляет его, пролетая над его водами, оно хватает раскалёнными щупальцами…
— Умел бы я летать, то срубил бы эти щупальца своим кривым клинком! Буду я бояться какого-то слабого моря!
— Тебя пос-с-слушать, так ты этим клинком перебил больше демонов, чем когда-то под этим небом жило…
— Ты на что намекаешь, Визар? Хочешь сказать, что мои слова — это пустое бахвальство? Ты готов ответить за эти обвинения кровью?
— Вот поэтому вы, Даштары, до сих пор не захватили влас-с-сть над всем Адом. Из-за того, что по любой ерунде за меч хватаетесь и начинаете резать с-с-своих же. Мы с тобой заключили договор, мы принесём ценную жертву и получим шанс-с-с сделаться достойными трона Тёмного владыки… Глупо грызться друг с другом, когда нам предстоит перегрызть глотки вс-с-сех тех, кто встанет между нами и престолом. А грызть глотки в две пасти с-с-сподручнее, чем в одиночку!
— Я не грызу глотки! Я вспарываю их своим кривым мечом!
— Ни за что бы с тобой с-с-связываться не стал, если бы ты не был такой хорошей ищейкой!
— Я не какая-то там ищейка! Я — Урриард Гончий из рода Великих падших воинов!
На протяжении всего разговора громадный мускулистый Даштар Урриард Гончий плевался слюной и всё порывался вытащить из ножен меч. Даже ученики Визара, которых тот на всякий случай взял с собой и которые стояли здесь же, выстроившись в ряд за учителем, поёжились.