Чтение онлайн

Но что означает "неправильно понял"? Это означает, что правило образования серии в сознании копииста было иным, нежели в "нашем" сознании. Означает ли это, что это неправильно понятое правило неприложимо к серии? Дело в том, что множество элементов, по определению Бертрана Рассела, "имеет все возможные порядки, на которые оно способно"6. Это значит, что порядки уже имеются в множестве и что только наше внимание к тому или иному конкретному порядку делает его значимым для наблюдателя в данный момент. Порядок -- это система отношений между элементами множества.

Но само качество порядка, по определению того же Рассела, предполагает наличие трех фундаментальных свойств: 1) асимметрии, 2) транзитивности (transitivity) и 3) связности. Свойство асимметрии -- одно из важнейших, и оно как раз и затрагивается в рассказе Хармса. Асимметрия порядка в серии означает, что если х предшествует у, то у не должен также предшествовать х7. В неуверенности, что именно предшествует чему -- семь восьми или восемь семи, -- сохраняется возможность переворачивания, возможность одновременного предшествования и последования обоих терминов серии.

Льюис Кэрролл в "Сильвии и Бруно" предложил взглянуть на серийность с точки зрения телеологии, представления о целенаправленности серий. Если серия движется к чему-то, то это конечное "что-то" и должно ее определять:

"Хорошо, предположим мы говорим -- последнее из серии взаимосвязанных событий -- каждое из которых в серии является причиной последующего -- во имя которого первое событие имеет место". "Но разве последнее событие практически -- это не следствие первого? А вы называете его причиной [первого]!" Артур на минуту задумался. "Слова создают путаницу , -- сказал он, -- Последнее событие является следствием первого: но необходимость этого события является причиной необходимости первого8.

Кэрролл показывает, что серия может определяться из начала в конец и из конца в начало, что она включает в себя возможность причинной инверсии. Нечто сходное происходит и с речью. Речь по-своему является серийной цепочкой знаков. Было бы, однако, неправильно считать, что она развертывается только из начала в конец. В таком случае каждое слово было бы подобно элементу некоего

_______________

5 Там же. С. 137.

6 Russel Bertrand. Introduction to Mathematical Philosophy. London: George Alien and Unwin, 1919. P. 29. [A set of terms has all orders of which it is capable.]

7 Russel Bertrand. Op. cit. P. 31.

8 Carroll Lewis. Sylvie and Bruno // The Works of Lewis Carroll. Feltham: Spring Books, 1965. P.497.

Серии 351

причинного механизма и заключало бы в себе всю детерминацию последующего разворачивания серии. Витгенштейн показал, сколь неправомочно рассматривать язык как такую линейную генеративную машину. Проектирование смысла в той же мере ответственно за развертывание речи, что и комбинаторные возможности каждого отдельного слова.

Спрессованность внутренней речи, так, как она описана, например, Львом Выготским, -- это как раз явление генетического совмещения начала и конца речевой серии. В "Мышлении и речи" Выготский привлек внимание к эпизоду из "Анны Карениной", где Левин объясняется в любви Китти с помощью изощренной серийной аббревиатуры9:

– - Вот, -- сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о: э, н, м, б, з, л, э, н, и, т? Буквы эти значили: "когда вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это, что никогда, или тогда?" Не было никакой вероятности, чтоб она могла понять эту сложную фразу...10

Но Китти понимает написанное и отвечает: "т, я, н, м, и, о". Левин догадывается, что это значит: "тогда я не могла иначе ответить".

Понимание этого ряда букв возможно только в результате некоего озарения. Толстой примерно так и описывает эти интуитивные вспышки понимания. Возникает вопрос, возможно ли понимание этой серии букв как последовательности. Читается ли такая аббревиатурная речь потому, что в некотором типе "порядка" "к" влечет за собой "н", "н" -- "м", "м" -- "б" и т. д.? Конечно, нет.

Любопытно, однако, то, что у Толстого смысл зашифрованных высказываний касается именно детерминированности. В первом случае спрашивается, означал ли ответ абсолютную детерминированность, раз и навсегда данную, или же эта "определенность" распространяется только на "тогда". В ответе Китти также выявляется своего рода детерминированность: "тогда я не могла иначе ответить". Ответ этот сознательно двусмысленный, он описывает не только содержание, но и форму как нечто "тогда" неотвратимо предопределенное.

У Толстого детерминированность и задается, и подрывается. Внешне цепочки букв кажутся логически детерминированными неким серийным механизмом высказывания. Но и для содержания ответа, и для понимания его формы серийность оказывается псевдоправилом порождения, текст же интуитивно "схватывается" как некий гештальт, то есть из "конца" в начало в той же мере, что и из начала в конец. Именно "теперь" позволяет поставить под сомнение "тогда".

4

Хармса интересует серийность как механизм генерации речи.

________________

9 Выготский Лев. Мышление и речь // Выготский Л. С. Собр. соч. Т. 2. М.: Педагогика, 1982. С. 334-335.

10 Толстой Лев, Анна Каренина // Толстой Л. Н. Собр. соч.: В 14 т. Т. 8. М.: Худлит, 1952 С. 421-422.

352 Глава 12

В главе "Окно" я уже останавливался на дневниковой записи Хармса, в которой он описывает забвение "важного слова":

Я мучительно вспоминал это слово, и мне даже начинало казаться, что это слово начиналось на букву М. Ах нет! совсем не на М, а на Р. Разум? Радость? Рама? Ремень? Или: Мысль? Мука? Материя? Нет, конечно, на букву 3, если только это слово! (ГББ, 95)

Источник серии забыт, первое событие серии -- ее рождение, -как ему и полагается, вытеснено. Как же производится серия в таком случае? С помощью механической процедуры развертывания из буквы? Означает ли буква М, что вытекающее из него слово -- "мысль", или "мука", или "материя"?

Если речь серийна, то должно существовать правило такой серийности. В 1934 году Хармс неоднократно возвращается к этому вопросу. Наиболее очевидные примеры серийной организации текстов -- музыка, а в литературе -стихи. В августе Хармс записывает в дневник по поводу арии индийского гостя из "Садко":

Отдельные части арии путаются, и не зная арии твердо, ее можно спеть иначе и не заметить этого. У Моцарта не изменишь ни одного звука, -- сразу будет заметно (ГББ, 119).

И о стихах:

Интересно называть стихи количеством строк (ГББ, 120).

В стихе форма может быть сведена к числу, число выражает форму, как камешки Эврита форму тела (см. главу "Троица существования"). Отсюда и название случая -- "Сонет".

Чистая, совершенная форма не знает колебаний в порядке частей. Она работает как машина, Витгенштейн назвал такую текстовую машину "символом ее способа действия" и заметил: