Чтение онлайн

Но бесспорный триумф Копполы не стал кульминацией вечера — его перещеголял Берт Шнайдер. Венчая карьеру продюсера, документальная лента «Сердце и разум» стала лауреатом. Поднимаясь на сцену в ослепительно белом фраке и принимая статуэтку, он ошарашил сонм знаменитостей в зале и миллионы телезрителей, передав «привет всему американскому народу» посла Дин Ба Тхи, руководителя делегации Временного революционного правительства на переговорах в Париже. На мгновение зал оцепенел, чтобы взорваться аплодисментами, прерываемыми, правда, то там, то здесь шиканьем и свистом. Коппола, всё ещё вынашивавший свой «Апокалипсис», поддержал Шнайдера, сказав: «Представьте только, получить в 1975 году телеграмму от так называемого врага, протягивающего руку дружбы народу Америки. После всего, что мы сделали вьетнамцам, они не должны были прощать нас лет 300! Меня переполняют чувства, как это здорово — получить столь позитивный, человечный и обнадёживающий знак внимания. Синатра и Хоуи меня не поймут, они уже слишком пожилые, чтобы так воспринимать эту телеграмму!» Три недели спустя, 29 апреля 1975 года, взятый в кольцо войсками Северного Вьетнама Сайгон, пал, а оборонявшие город южновьетнамские войска и командующий генерал Дьйонг Ван Мин по прозвищу «Большой» сдались в плен. Последних американцев вертолёты ВВС снимали с крыши посольства США. Война была окончена.

После бесславной «кончины» «Компании режиссёров» и провала «Дейзи Миллер» Богданович поставил на «Фокс» фильм «Наконец-то любовь» (по названию песенки Коула Портера).

Как сценарист, режиссёр и продюсер он получил от Менджерс контракт на 600 тысяч долларов и 25% прибыли. В картине с бюджетом 5,5 миллионов собрался неплохой актёрский состав — Сибилл, Бёрт Рейнолдс, Маделин Кан и Эйлин Бреннан. Действие происходит в 30-х годах и рассказывает о двух парах, которые влюбляются не в тех, кого нужно. «Это — фантазия на тему моего развода, — говорил Богданович. — В финале все остаются друзьями». Что в жизни случается не часто. По сути, это мюзикл, в котором звучит с десяток песен Портера. Загвоздка была всего одна, и заключалась в том, что никто из актёров не умел петь.

Менджерс сопровождала Питера на одном из предварительных показов за пределами Лос-Анджелеса. «В зале стояло гробовое молчание, — вспоминает продюсер. — Мы поднялись в номер Питера и все наперебой начали говорить, как гладко прошёл показ.

«Да, но я не слышал смех, — заметил Питер». «Вот тебе на, — подумала я, — новое платье короля!» и сказала:

— Да, Питер, этот зритель не смеялся.

Он так разозлился на меня за эти слова, что я ушла. В этот период с ним уже нельзя было говорить откровенно, правду он не воспринимал и жил в окружении людей, кто, не переставая, твердил о его величии. Как это часто случается с по-настоящему талантливыми и успешными людьми, не многие осмеливались сказать: «Ты не прав!». «Как раз наоборот, — парирует Богданович, — мы всё испортили, потому что слишком много и многих слушали!».

Премьера состоялась 1 марта 1975 года. «Более провальной премьеры и одновременно лучшей вечеринки я не припомню, — делится впечатлениями Ронда Гомес, которая оставила «Парамаунт» и перешла на руководящую должность в компанию «Фокс». — Из театра зрители выходили на красную ковровую дорожку и направлялись в павильон, стилизованный под 20-е годы. Но про фильм никто не проронил ни слова, шли как контуженные».

«Питера не выносили, — рассказывает Дэвид Ньюман. — Его самомнение уже никуда не помещалось, смотрите, вот оно — второе пришествие! А просмотр, конечно, — катастрофа, катаклизм». Всё больше говорили о том, что всё было в порядке, пока за троном стояла Платт, отошла — и всё, Богданович — нуль без палочки. Режиссёр подозревал, что за разговорами стояла бывшая жена: «Она старалась создать впечатление, что сделала из меня режиссёра. Многие из тех, кого раздражал мой успех и помогал её карьере, подхватили эту байку» Однако вряд ли были нужны её усилия для того, чтобы подпортить репутацию режиссёру. Недоброжелателей у него было столько, что после премьеры, как якобы заметил Билли Уайлдер, но всему городу были слышны хлопки пробок от шампанского. «Реакция была такая, будто мы совершили зверское преступление, несравнимое по жестокости даже с убийством младенца или изнасилованием», — негодует Богданович. Тем не менее Богданович и Шеперд расценили новый фильм как «поражение».

Менджерс советовала актрисе поработать с другими режиссёрами, «но стоило появиться такой возможности, как Питер тут же говорил: «Подожди, через неделю собираюсь начать свой проект». Правда, нельзя сказать, что она была нарасхват. На самом деле, три года назад она случайно оказалась в группе «Таксиста». Оба отвратительно относились к окружающим, оскорбляли, подначивали. Знаете, когда ты на коне, это спускают, стоит споткнуться, и тебе вернут всё сполна».

Однажды Платт собрала девочек и отправилась в один самых знаменитых и старых театров на бульваре Голливуд. Пришли рано, ещё не закончился предыдущий сеанс, из зала доносилась мелодия Портера, сопровождавшая титры. «Билетёры распахнули двери, но почему-то никто не вышел. — вспоминает Платт. — Мы подождали и сели минут через 10 после начала. Оказалось, что кроме нас, в зале никого не было. Кинотеатр оказался пустым! Стало так обидно за Питера, просто невыносимо, думала, что не переживу унижения».

Возвращаясь в Лос-Анджелес из Мартас-Виньярд, Спилберг понимал, что его ждут неприятности. Бюджет он превысил на 300% и, потратив колоссальные деньги, мало что мог показать. Первый вариант монтажа никуда не годился — соответствия кадров не было в принципе. Вспоминает продюсер Роб Коэн: «Кадры чередовались так: солнечный — дождливый, облачный — солнечный, смотреть это было невозможно». Но ещё хуже было то, что акула выглядела нелепо. По замечанию Коэна, она «напоминала гигантский презерватив». Решили приступать к монтажу, не обращая внимания на акулу, и ввести её не раньше 3-й части. «Верна оказалась ключевой фигурой на этом этапе работы», — добавляет Коэн. Спилберг собрался исправлять ляпы с механической тварью вставками документальных кадров, но «она сообразила, что впечатление от того, что нафантазируешь, гораздо сильнее, чем от увиденного, — продолжает продюсер, — и сделала нарезку, оставив только реакцию людей. Градус заметно повысился». Позднее Спилберг, стал говорить, что ещё на съёмках знал, что придётся делать именно так: «Спецэффекты не давали нужного эффекта и мне пришлось быстро принимать решения, снимая повествование, а не замешенный на эффектах видеоряд». С ним соглашается Готтлиб: «Решение приняли совместно, но лидером, несомненно, был Стивен. С самого начала за образец мы взяли «Нечто», потрясающий фильм ужасов, в котором тварь появляется в последней части». А вот мнение Майкла Чэпмана, оператора на «Челюстях»: «Конечно, это фильм Спилберга. Он вёл себя, как все гении с приветом, причём и первая, и вторая часть определения одинаково сильны и дополняют друг друга. Он прекрасно выстраивал кадр и эпизод, ведя рассказ непринуждённо и одновременно очень цельно. Кое-что я и для себя взял».

Обкатку начали весной 1975 года. На просмотрах Спилберг глотал валиум. 26 марта фильм пустили в театре «Медальон» после «Ада в поднебесье». Режиссёр стоял у выхода из зала, смотря попеременно то на экран, то в зал. После первой сцены гибели мальчика на надувном плоту какой-то мужчина из первых рядов встал и почти бегом направился к выходу. Спилберг заволновался. А мужчина вышел в вестибюль, сходил в туалет и вернулся на своё место. «Именно тогда я понял, что поставил хит!», — отмечает режиссёр.

В то время реклама кино только зарождалась, а ТВ всё ещё рассматривалось как конкурент и не использовалось для продвижения картин. Но в 1973 году Лестер Перски, специалист по рекламе, убедил «Коламбию» дать на местных станциях рекламный ролик фильма категории «Б» «Золотое путешествие Синдбада». Фокус удался. Через два года катастрофу прочили ещё одному проекту «Коламбии», «тюремной» ленте «Побег» с Чарльзом Бронсоном. На этот раз Перски предложил задействовать уже национальные телесети. Эффект был поразительный: картину окупили всего за несколько недель проката. Другие студии отслеживали результаты эксперимента «Коламбии» и на «Юнивёрсал» решили применить ту же тактику. Рекламный ролик в полминуты обошёлся в 700 тысяч долларов, невероятную сумму по тем временам. Если у кого ещё и оставались сомнения в эффективности рекламы, успех кинофильма их окончательно развеял.

Обычно студии бронировали для демонстрации своего «барахла» несколько сотен площадок, чтобы успеть «отбить» за траченные средства прежде, чем картина «выдохнется» Но 20 июня «Юнивёрсал» выпустила «Челюсти» одновременно в 409 кинотеатрах, что было сопоставимо с показом «Крёстного отца». «Секретарь принесла статистику по премьере и я не поверил своим глазам, — вспоминает Спилберг — Ждал следующих выходных, думал, цифры станут меньше, но с каждым уикэнд дом они только росли». За первый выпуск «Крёстный отец» собрал в прокате 86 миллионов, «Изгоняющий дьявола» — 89, а «Челюсти» — 129 миллионов долларов, установив двухгодичный рекорд, который побьют «Звёздные войны». Спилберг получил за свою крохотную долю в 2,5% около 4 миллионов, что не шло ни в какое сравнение с барышами Брауна и Занука, имевших по 40 с лишним процентов. Занук потом проговорился, что заработал на «Челюстях» больше, чем его отец, Дэррил, за всю карьеру.

«Челюсти» перевернули кинобизнес. Студии поняли, что значит широкий прокат, и в ближайшее десятилетие уже выпускали фильмы одновременно на тысяче, двух и даже более двух тысяч площадках. Вместе с массированной телерекламой это значительно повысило расходы на маркетинг и дистрибуцию, по свело на нет значимость печатных рецензий и критики, которые позволяли фильмам набирать доходы постепенно, находя своего зрителя. Росли издержки и желания рисковать поубавилось. Корпоративные аппетиты требовали большой прибыли и студии жаждали, чтобы каждый фильм становился новыми «Челюстями».

Так Спилберг оказался в роли троянского коня, с помощью которого студии начали прибирать к рукам власть в индустрии. Режиссёр признаёт: «Превратности судьбы повернули дело так, что ближе мне оказались чиновники вроде Сида Шайнберга и продюсеры Занук и Браун, а не сверстники по 70-м годам. Скорее я стал воспитанником системы, чем университетов Южной Калифорнии или Нью-Йорка, и не оказался среди «птенцов» Фрэнсиса Копполы».

Ещё во время съёмок на острове Спилберг подвергся атаке Питера Бенчли, автора романа «Челюсти», который с презрением говорил в интервью «Лос-Анджелес таймс». «Спилберг настоящий жизни не знает, он её видел только в кино. Его уровень это категория «Б»… В один прекрасный день все узнают, что он великий режиссёр Америки, но — второго состава». Вполне очевидно, что Бенчли, вроде бы, ошибся, ведь Спилберг вырос, наверное, в самого известного режиссёра Америки. Но, с другой стороны, и оказался абсолютно прав: Спилберг — величайший режиссёр второго состава. Другое дело, что писатель не мог предвидеть того, что под влиянием Спилберга и Лукаса любой студийный фильм превращался в продукцию категории «Б» и, по крайней мере, на съёмках блокбастеров, приносящих львиную доли прибыли, первый состав действительно заменялся вторым.