Беспечные
Шрифт:
Казалось, что само небо было на стороне его: оно посерело и нахмурилось вместе с ним. К вечеру пошёл мокрый снег. Рядом с горами такое бывает часто: будто сама зима спускается с гор и напоминает в начале весны, что она ещё не покинула эти края. На улице стало сыро, холодно и мерзко. При такой погоде всегда кажется, что холод и сырость пробирают тебя до костей, и не скрыться от них, и не спрятаться, независимо от того, сколько слоев одежды на себя наденешь. Люди вокруг поднимали воротники, надевали капюшоны и прятали руки в карманы, чтобы хоть как-то сохранить тепло в тонких весенних куртках. Но ни Киран, ни грифон не обращали внимания на погоду и стояли, как и стояли.
Некоторым прохожим казалось, что снег мгновенно высыхал на Киране, другим же — что даже снежинки боятся его и облетают стороной. На самом же деле грифон стоял так, что частично прикрывал своего наездника и от снега, и от ветра.
На закате Киран покормил свою «девушку» едой из сумки, не отходя от туннеля, и извинился перед ней, что приходится так долго ждать. Он пожелал ей тихой ночи и приказал охране туннеля, что ночь должна быть «тиха». Пункт досмотра перенесли глубже в туннель, и все выходили и выезжали из него как можно тише.
С приходом ночи распогодилось, и на небе засияли звёзды. Они так ярко светили над тёмным спящим городом и над горами, что даже затмевали тускло освещённое пятно туннеля и всё притягивали к себе взор Кирана. Он сдался: оторвался от созерцания туннеля и посмотрел на небо над горной грядой. Яркой лентой на нём сиял Млечный Путь. Лицо Кирана разгладилось и сделалось печально-задумчивым.
«А говорила, ты моего племени, — грустно подумал он, вспоминая их прошлый разговор под звёздным небом. — А теперь сбежала… И с кем мне теперь скитаться среди звёзд? Я обещал взять тебя с собой домой… А теперь?..»
Небо навевало на него безудержную тоску, и он перевёл взгляд обратно на туннель.
Грифон безмятежно спал всю ночь, спрятав голову под крыло. Киран простоял всю бессонную ночь рядом с ним. На рассвете к нему вернулось самообладание, и он, снова нахмурившись, начал нагонять страх и ужас на окружающих. Даже попросил свою «девушку» есть свой мясной завтрак, что он достал из сумки, покровожаднее — для пущего эффекта. Она с превеликим удовольствием согласилась.
Карету с графиней Дэйнерой обнаружили к обеду, остановили на выезде из туннеля и доложили Кирану. Весь дальнейший досмотр был приостановлен, и Киран отправился к карете. Зашёл внутрь. Закрыл за собой дверь. Сел.
На него холодно и надменно смотрела графиня Дэйнера.
— Нори, — строго сказал Киран. — Я предупреждал: ещё раз сбежишь — будешь наказана. Наказания на выбор два. Первое: ты доезжаешь на карете до моего грифона на выезде из туннеля, и мы сразу же вылетаем в Марингерд вместе. Я продолжаю о тебе заботиться. Второе: я выхожу из кареты и улетаю на грифоне сам. Графиня Дэйнера отправляется в Марингерд сама. Больше мы не пересекаемся, кроме как по поручению графа Неррона. Выбирай.
— Вместе, — твёрдо сказала графиня Дэйнера.
Киран вышел и распорядился, чтобы карета ехала к грифону. Страже туннеля он сообщил, что на этом досмотр окончен, а все оставшиеся имеют право пересекать границу с Весталией согласно обычной процедуре.
«Девушку я себе вернул, — думал он, не спеша идя к своему грифону, — но ни злиться я на неё больше не могу, особенно глядя на её перепуганное лицо, ни радоваться, что она нашлась в целости и сохранности… Странное это чувство… Знать бы, как называется…»
«Обида», — подсказал ему внутренний голос.
Киран неподдельно удивился этой мысли, даже остановился на полпути — он понял, что впервые в жизни обиделся.
«С ума сойти! — чуть не заржал он сам с себя. — Дожились! Я?! Обиделся?!»
Сдержаться он всё же не смог и улыбнулся. Однако, несмотря на вернувшееся к нему добродушие, его улыбка скорее напоминала звериный оскал.
Когда и так бледная Элеонора вышла из кареты и, остановившись в десяти шагах от грифона, взглянула на Кирана, то побледнела ещё больше и напряглась, как перед боем насмерть. Он перестал улыбаться и подошёл к ней. Молча забрал сумку и портупею с мечом и сложил все вещи в одну из подседельных сумок, а потом обернулся к ней и скомандовал:
— Иди сюда, я подсажу тебя в седло.
Элеонора твердым шагом и с достоинством графини подошла к Кирану — он бережно взял её за талию и поднял вверх. Она ухватилась за переднюю луку и спинку пассажирского седла, вставила левую ногу в стремена и села.
— Пристегивайся и надевай маску, — безэмоционально сказал Киран и забрался в седло наездника.
«Благодарю, что оказала мне эту услугу, — искренне обратился он к своей крылатой „девушке“ и нежно погладил её по шее. — Я перед тобой в долгу».
«Сочтёмся», — равнодушно ответил грифон и довольно фыркнул.
Киран расположился в седле и обернулся: «Пристегнулась и надела маску. Отлично! Хоть иногда она меня слушается. Уже неплохо… Но не запугивать же её ради этого все время!»
«Запугивание на девушек не действует», — ответил подслушивающий его мысли грифон.
«Вот и я о том же… — мысленно вздохнул Киран, надевая маску. — И что ты предлагаешь?»
«Нежность и ласки», — грифон погладил его хвостом по ноге.
«Пробовал. Как видишь — не помогло, — уже неприкрыто вздохнул Киран. — Обожал и заботился — сбежала. Ладно, проехали. Пора в путь уже. Взлетаем!»
Киран нежно погладил грифона сверху по шее, и они начали взлетать.
«Тогда переставай заботиться! — грозно фыркнул грифон. — Сама прибежит обратно!»
«Пожалуй, ты права. Когда я был к ней холоден и равнодушен, за мной бегала она… Но это не выход… Не знаю… Что ж всё так сложно, чёрт побери!»
Киран и сам не понял, почему он вдруг снова разозлился.
Грифон взлетел.
Террор для пограничья закончился.
Террор для Элеоноры только начинался.
Киран последний раз ел вчера утром…
Главнокомандующий личной гвардии графа Неррона Киран Регнар
Песня Ожидания: Machinae Supremacy — 99
Часть 2