Чтение онлайн

Получить только доброту, великодушие, благородство, долг, но не любовь... Нет, она скорее бы умерла.

Он хочет ее и сейчас, она знала это, чувствуя на себе его взгляд. Познание его все еще наполняло ее тело радостной дрожью. Но он не сказал ничего более. Желание и страсть прекрасны, она должна это признать, но ей этого недостаточно.

Настоящая любовь растет и развивается. Именно так любить и быть любимой мечтала она всю свою жизнь.

Она должна знать. Ей нужно спросить его. Но это так трудно. Она снова вздохнула.

– Ты третий раз вздыхаешь за последние несколько минут. Что случилось, Пруденс? – Голос Гидеона звучал нежно и заботливо.

– Мне нужно... нужно кое-что у тебя спросить.

– Да?

– Немного трудно задать этот вопрос, – торопливо сказала она, – после такой ночи... блаженства...

– Вот как, блаженства?

Пруденс почувствовала, что краснеет.

– Да. Но когда в тот день в гостиной у леди Августы ты сказал: «Приди, любимая моя, С тобой вкушу блаженство я», что именно ты имел в виду?

Гидеон молчал, поэтому Пруденс поспешила объяснить:

– Ты великодушно назвал меня своей невестой, когда Филипп публично унизил меня. Ты сказал дедушке, что я – твоя будущая жена... ты взял обязательство... Я знаю, что у тебя благородное сердце, и ты женишься на мне, чтобы защитить меня. Поэтому я не сомневаюсь в твоих намерениях.

Его глаза потемнели.

– Но тогда в Бате ты хотел, чтобы я стала твоей любовницей?

Гидеон пристально посмотрел на нее, и она смущенно поежилась.

– Прости, но мне нужно знать. Все в порядке, если ты решишь... – Совсем не все в порядке, но она отчаянно хотела знать правду. – Мне... просто нужно определиться. Для себя. Я знаю, что это ничего не изменит. Но пожалуйста, скажи мне. – Заметив, что, не чувствуя боли, она выкручивает себе руки, она скромно положила их на колени, как подобает леди.

– Ты закончила, Имп? Она подняла глаза.

– Д-да.

Он взял ее руку в свои ладони. Пруденс приготовилась с достоинством принять правду, какой бы горькой она ни была.

– Во-первых, позволь мне прояснить ситуацию. Я не предлагал тебе стать моей любовницей. Что навело тебя на эту мысль?

– Филипп сказал...

– Мне следовало догадаться, – покачал головой Гидеон. – Я думал, все в прошлом.

Пруденс закусила губу и кивнула:

– Да. Это так. Прости. Я сначала подумала, что ты в очень неопределенной форме делаешь мне предложение. Но он утверждал, что ты, сказав «Приди, любимая моя, с тобой вкушу блаженство я», говорил только о покровительстве. – Ее щеки снова вспыхнули, а тело охватила сладостная дрожь, когда она вспомнила предыдущую ночь. Он подарил ей блаженство, которое она даже не могла вообразить. – Поэтому у меня не было уверенности.

Прикрыв глаза, он опустил лицо в ладони. У него вырвался то ли смех, то ли стон.

– Этим стихотворением, моя любимая, не повеса просил стать тебя его любовницей, а бедный беспомощный глупец, отчаянно влюбившийся в первый и последний раз в жизни, путано сделал первое предложение в жизни.

Пруденс задохнулась. «Влюбившийся в первый и последний раз в жизни? Отчаянно влюбившийся?»

Гидеон покачал головой и сконфуженно улыбнулся.

– Как видишь, я не слишком умею делать предложения – не было практики. Я отчаянно хотел уговорить тебя, но ничего не получалось. Так что пришлось призвать на помощь поэзию. – Он чуть отстранился и провел рукой по волосам. – Господи, я думал, это было романтично!

– Было, конечно, было! – Пруденс снова схватила его руки. – Прости, что я усомнилась в тебе. Просто это...

– Мое достойное сожаления прошлое, я знаю. Но я больше не повеса. Для меня в мире существует только одна женщина – моя Пруденс.

И в подпрыгивающей на ухабах карете он опустился на одно колено, взял руку Пруденс и сказал:

– Любимая, ты выйдешь за меня замуж и сделаешь меня счастливейшим мужчиной на свете?

– Да, – выдохнула она, почти не видя Гидеона сквозь слезы. – Да, с радостью. Я так счастлива. Как печально, что у меня оставались сомнения, после того как мы... мы... э-э... – Она замолчала, не умея подобрать слова к тому, что они совершили вместе.

– Вкусили блаженства? – поднимаясь, подсказал Гидеон. Его светящиеся нежностью глаза лукаво блеснули.

– Да.

Переполненная чувствами, которые искали выхода, Пруденс бросилась ему на грудь, и они упали на сиденье. Она обвила руками его шею и целовала его в губы, подбородок, скулы, снова в губы.

– Я люблю тебя, Гидеон. Я так тебя люблю!

– Пруденс, – простонал он. – Ты моя любовь, моя жизнь, мое сердце.

Она жадно исследовала его руками, губами, словно пробуя его на вкус, дрожа от удовольствия и страсти. Она хотела его всего целиком.

– Можно, я расстегну твою рубашку?

– Ты можешь расстегнуть все, что пожелаешь, – улыбнулся Гидеон.

– Просто мне хочется прикоснуться к тебе, ты такой восхитительный, – пробормотала она, потянув за полы рубашки.

– Тогда действуй, любимая. – Он потянулся к ней, но Пруденс его остановила.

– Нет, теперь моя очередь. Пожалуйста, сиди спокойно.

Гидеон откинулся назад, в его глазах плясали веселые огоньки.

– Ты любишь командовать?

Ее руки исследовали каждый участок его тела, изучая, открывая для себя разницу между мужским и женским телом, восхищаясь его мощной силой, твердыми мышцами там, где у нее была нежная плоть, легкими завитками волос.

Вспомнив, как поступал он, Пруденс провела языком по его коже, сначала немного неуверенно. Так вот каков вкус любви! Чуть солоноватый, немного резкий и опасный, но такой правильный. Его грудь, покрытая твердыми мышцами, легкой порослью темных волос щекотала ей губы. Она нашла темный кружок соска, так похожий на ее и такой отличный. Вспомнив, какое наслаждение она испытала накануне, Пруденс тронула его сосок кончиком языка и лизнула его. Гидеон застонал от удовольствия. Этот звук дал ей почувствовать силу своей женственности. Она занялась другим соском, то проводя по нему языком, то втягивая в рот, чувствуя, как нарастает его возбуждение. Как обидно, что им придется ждать. Она потерлась об него, и он снова застонал.

– Пруденс, ты меня убьешь.

– Мм... – протянула она, прижимаясь к его груди.

Она снова лизнула его сосок, чуть прихватив его зубами.

Его тело содрогнулось, сдержанности как не бывало. Гидеон припал губами к ее рту, его руки лихорадочно ласкали ее. Всякий раз, когда он выгибался под ней, напряжение и жажда все с большей силой охватывали ее. Гидеон открыл ей прошлой ночью и сегодня утром, что это значит. Она почувствовала, что ее юбки поднялись.

– Гидеон? В карете?

– Да, любимая, в карете.