Беспечный транзит
Шрифт:
– Ну, это не то, что вы подумали, товарисчь, или теперь уже господин Букин. Насчет этого крепкого выражения - это уже не от Достоевского, а от вашего писателя Захара Прилепина. Пришлось воспользоваться тем, что есть в современной российской культуре.
– Интересно, какой еще фене вы обучены, может, лагерной?
– с ехидством спросил его Букин.
На что Голубоглазый ответил строчками из песни Славы Бутусова:
– Если ты ходишь по грязи, ты не сможешь не выпачкать ног, если ты выдернешь волосы, ты их не вставишь назад, и твоя голова в ответе за то, куда сядет твой зад. А утилизация - ну, сами знаете. Бумагу старую - что с ней делают? Из старой бумаги делают новую бумагу, но уже для разных санитарных нужд.
Букин напряженно думал: как же он мог попасть в такой передел? И может ли это все оказаться все-таки сном или реальностью, в которой у его собеседника с ним есть некая точка общая? Нескончаемое чувство досады, смешанной с отчаянием, выжигало его изнутри.
– Вот, давеча вы память потеряли, - продолжал голубоглазый Бог, глядя прямо в лицо Букину с его стеклянными вытаращенными глазами и нервно дрожащей нижней губой.
– Не понравилась мне картина - взял я и стер ее с холста, а на холсте новое творение будет. Надеюсь, как и вы, люди, более совершенная картина получится, нежели есть. Только дело не совсем во мне, потому что и я, и вы, и добро, и зло, и весь этот поезд, и наш диалог с вами - все это есть между нашими ушами.
Поезд набирал скорость. Предзакатное солнце отражалось в его мелькающих окнах, и, казалось, он уже не ехал по рельсам, а плыл над землей, летел над рельсами, едва прикасаясь к ним. Собеседник Букина исчез, когда на пути поезда нарастающей точкой появились, как раскрывающийся огненный зев или жерло вулкана, извечные врата тьмы.
Мятущиеся души и с ними тела пассажиров проклятого поезда, на каждом вагоне которого было начертано число 13, с выпученными глазами, с плачем и скрежетом зубов, подобным визгу тормоза, всосались в гигантский смерч неизвестности. А огромная империя, с ее проржавевшими канализационными коллекторами, с ее БАМами и Транссибами, Керченскими мостами, с ее несбыточными утопическими надеждами, с привычным для обоняния ее пассажиров запахом, казалось, все куда-то неуклонно движется, движется. Под откос.
31 августа 2017 года.