Чтение онлайн

— А тебе и так время уже седеть. — Буркнул полицейский. — Давай свои новости.

— Дети живы. — Гордо сообщил я. — Не знаю, где они, но живы точно, информация из проверенного источника.

— Хочешь, чтобы я поверил на слово? — Хмыкнул полицейский. — У нас так не принято, мы тут в полиции все скептики, нам факты подавай.

— Нет фактов. — Признался я. — Зато есть вторая новость. Николай Александрович, ну что сосед, который их подкармливал, так вот, он нет.

— Что нет? — Не понял Олов.

— Он не жив. — С грустью сообщил я. — Мне сказали, что умер недавно, Вы бы сходили, проверили.

— Да что ж за…. Дима ты… Да….- В трубке раздался отборный мат, и я ее повесил, не знаю уж, что там для себя решил Орлов, что я пьяный или идиот или, что все в комплекте, но сейчас он проорется, остынет, и дай бог сходит проверить соседа, и уж если Яра права, то обнаружит того, не живым, и даст Бог поверит и во вторую новость, что получил от меня.

Я спрятал телефон под подушку, чтобы если Орлов будет перезванивать, то не слышать этого, и аккуратно выглянул в коридор, никого не было, я на цыпочках прошел в дальнюю комнату, где, тесно прижавшись друг к другу сладко спали вещие птицы, смертельно опасные создания умаялись за день от бесконечных драк и скандалов и теперь сопели, дружно положив головы на тела своих подруг.

Утро встречало меня ярким солнцем и запахом свежего ароматного кофе, я даже в какой-то момент решил, что Василиса снова вернулась, и даже радостно вскочил с кровати предвкушая пикировку и полную двусмысленностей беседу, но тут же вспомнил, что со мной теперь проживают три хозяйственны и как выяснилось крайне опасных особы, пернатого происхождения и уже не торопясь одел штаны, футболку и прошествовал на кухню.

Птички столпились возле холодильника, и были она насторожены, взволнованы, перья их топорщились и вообще, складывалось впечатление, что они пытаются сейчас вжаться друг в друга.

Перед ними в розовых тапках на стройных красивых ножках, затянутых в чулочки на стуле, восседала Василиса Андреевна и потягивала кофе из моей единственной кружки, завидев меня, она очаровательно улыбнулась и сделала всего лишь одно единственное движение бровью, означающее «Брысь», и мои сожительницы сломя головы кинулись на выход, где и столкнулись со мной. И вот тут произошло странное, птицы остановились, посмотрели на меня, затем на Василису, и резко развернувшись встали передо мной расставив крылья и зашипев.

Василиса удивленно вскинула брови, после чего расхохоталась в голос.

— Дима! — Наконец то она вытерла выступившие слезы тыльной стороной ладони. — Ты что с ними сделал? Милые, да не трону я его, не беспокойтесь. Ступайте, мы просто поговорим. Дела у нас.

Алконост слегка повернула голову, чтобы видеть меня, и дождавшись моего кивка, горделиво развернулась и поскакала в свою дальнюю комнату, следом за ней поскакали и ее подруги, вот только в этом не было той паники, что присутствовала в их поведении всего минуту назад, сейчас они не бежали с позором, они удалялись.

Я с улыбкой проводил их и прикрыл дверь, чтобы нам не мешали, сомневаюсь, конечно, что мои сожительницы устроят свару при Василисе, но на всякий случай, лучше перестраховаться.

— У меня два вопроса. — Начала Василиса, я не стал их дожидаться и подойдя к ней забрал свою кружку. — Теперь три. — Усмехнулась она. — Итак вопрос первый. Ты зачем их приютил?

Я пожал плечами и прихватив с подноса круассан захрустел им.

— Им жить негде было. — Прожевав сообщил я, беря стул и усаживаясь напротив Василисы. — А у меня комната пустая, вот я и решил, пусть живут, с ними весело, они заботливые и им от меня ничего не надо.

— Дим. — Проворковала она, вставая со стула и устраиваясь у меня на коленях. — Они опасны. Правда опасны очень-очень.

— Опасность меня заводит. — Хмыкнул я, отпивая еще глоток кофе. — Разве не чувствуете, кстати извините, что Вас за ляжки не щупаю, руки едой заняты.

— Надо ж так оголодать. — Грустно констатировала супруга директора Института. — Итак вопрос третий, откуда столько смелости? — Я наконец то доел круассан, стряхнул с пальцев крошки и запустил пятерню ей под юбку, Василиса ахнула и покраснела, я явно зашел дальше, чем она планировала.

— Я вот о чем тут думал, — Начал я, не останавливая движения руки. — Женщины любят смелых и дерзких, таких с кем приключения и жизнь яркая, чтобы раз и взял все в свои руки. — Оплеуха была настолько сильной, что я упал на пол вместе со стулом, а она, разъярённой фурией нависла надо мной.

— Это тупые малолетние дуры любят, смелых, дерзких и напористых, — Она дала мне под дых носком, хорошо, хоть тапок был мягким. — Умные и серьезные любят заботливых, нежных, которые их холят и лелеять. — Пятка прилетела мне в бедро. — А если кто, то их вот так нахрапом взять пытается, то дают им по морде! — На этот раз пинок пришелся мне по почкам. — Дима ты что там себе придумал? Хочешь быть дебилом мачо, как Царевич, так нафиг бы тогда такой нужен?

На этот раз я перехватил ногу, дернул на себя, и Василиса упала на меня сверху.

— Но иногда то можно. — Сообщил я ей с лучезарной улыбкой обхватывая руками и ногами, так, чтобы она не могла дергаться. Василиса потрепыхалась, потом на секунду задумалась и прижалась ко мне всем телом.

— Иногда можно. — Жарко прошептала она. — Иногда это меня даже заводит.

Я улыбнулся как дурак и ослабил хватку, за что тут же огреб головой в подбородок, и вырвавшаяся фурия снова начала меня пинать. Я еще немножко полежал, потерпел для проформы, и когда она наконец то успокоилась занял свое место на стуле. Яростно пыхтевшая Василиса тут же снова заняла место у меня на коленях.

— Выбесил, гад. — Пожаловалась она мне на меня же. — Так все же, откуда смелость?

— Да не смелость. — Усмехнулся я, хотя подбородок дико болел, ну вот зачем она со мной так. — Это моя последняя кружка. Надоело знаете ли, что у меня все отнимают, вот и решил дать отпор за что и поплатился.

— Так, стоп. — Она дала мне подзатыльник. — Получил ты за то, что пальцы не туда совать начал, про кружку я вообще не в курсе была. Кстати. — Она взяла мою ладонь и положила себе на бедро. — Меня это успокаивает.

— Второй то какой вопрос. — Заинтересовался я. — А то первый был, третий был, а второй.

— Второй смазанным получился, потому что, то, что я собиралась совершить, получив на него ответ, с тобой только что уже произошло. — Я вопросительно вскинул брови. — Кто мои тапки носил?

— Кто носил мои тапки и растоптал их. — Передразнил я ее голосом папы медведя. — Не скажу, знай только, что она в них смотрелась намного сексуальнее.

— Да? — Василиса надула губки, ее васильковые глаза смотрели на меня снизу вверх и в них, казалось, появились слезы. — Это так грустно, что есть кто-то сексуальнее меня. Знаешь, я вернусь сегодня домой, сначала буду плакать, примерно пол дня, не больше, а потом подойду к волшебному зеркалу и спрошу его, «Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи, кто та костлявая дура Аленка, что трогала мои тапки и с каких щей, это она сексуальнее?», а зеркальце мне ответит, «Не верь Димке дураку, ты на свете всех милее и сиськи у тебя больше и ноги стройные и длинные, а задница… — Она заерзала у меня на коленях. — Ах какая у тебя задница» — Василиса начала постанывать, и я, почувствовав, что у меня там, в штанах растет Эйфелева башня спихнул ее с колен.