Беспокойный король
Шрифт:
«Бедняжка, — в очередной раз доносил сквозняк взволнованный голос, — я бы не смогла держаться так спокойно, когда до страшной ночи осталось всего несколько часов».
«Анаит всегда была предана повелителю, — шелестела листва за окном, — за что же теперь ей такая немилость? Чем она его прогневила?»
«Не говори глупости, — хлестко щелкнула плеть на конюшне, — это великая честь! Но и большая ответственность! Если она не справится…»
И всхлипы, всхлипы, всхлипы со всех сторон. Но Анаит не собиралась так легко сдаваться: пусть эта ноша тяжела — она пронесет ее с высоко поднятой головой. Времени на подготовку оставалось достаточно, поэтому пока девушка медленно брела по дубовому паркету, с благодарностью вспоминая прошлую жизнь. Нет, не ту, что осталась за туманной пеленой острова. О своей жизни до того, как в чародейную ночь ее, глупую, отловил приспешник Короля Дикой охоты и закинул на коня, она давно уже не помнила. Только каждый год накануне охоты тянущая боль где-то в подреберье напоминала о том, какое черное зло бросило ее под копыта Дикой кавалькады.
Анаит перебирала в памяти первые дни пребывания в древнем замке. Как с каждым вынутым из сердца воспоминанием она становилась слабее и беспомощнее, до тех пор, пока дыхание совсем не остановилось. А мгновение спустя повелитель возродил ее, сделав частью своей свиты.
Тоска медленно перерастала в злость оттого, что опять в ее судьбе все решили за нее. Словно она вещь какая-то и права голоса не имеет. А когда Анаит злилась — это чувствовали все. Даже лепестки цветов, разбросанные по полу, мгновенно иссыхали, скукоживаясь, стоило краю ее длинного платья коснуться их, а по стенам расползалась тонкая вязь изморози. Определенно, у нее хватит сил, чтобы вынести на своих хрупких плечах эту тяжелую ношу…
Мог ли год назад после очередной охоты кто-нибудь подумать, что великий Король, встретив свою избранницу, сделает преемницей молчаливую Анаит, а не своего верного помощника, советника и «правую руку» Алистара. Однако длань осеняющая легла именно на ее светловолосую голову, склоненную перед повелителем. И словно в бабушкиной сказке, танцующие искры разбежались от макушки вниз, меняя и цвет волос, и привычный наклон головы, и взгляд… Вскоре перед подданными стояла с царственной осанкой темноволосая Королева. Ее подбородок был гордо поднят. Горящий взор пронзал насквозь. А величественная поступь не оставляла сомнений в том, что от прежней робкой Анаит почти ничего не осталось.
— Госпожа, время, — донесся робкий голос от раскрытой двери.
В проеме стояла дородная служанка, держа на вытянутых руках алое платье. Цвет огня — по традиции именно так был окрашен наряд Короля или Королевы в священный день. Чтобы поддерживать пламя, бушующее в груди. А поверх надевали черный плащ с глубоким капюшоном — как символ вечной ночи и тьмы, затапливающей сердца грешников.
Облачение вышло недолгим. Служанка споро выполнила свою работу: помогла надеть платье, сапожки, перчатки. Плащ Королеве подадут уже на улице, а пока Анаит тщательно расчесывала волосы, которые решила оставить распущенными. Выполняя этот древний ритуал, она негромко проговаривала заговор, призывая первобытные силы — мудрость и плодородие — оказать ей поддержку и не дать сломаться под тяжестью выпавшей доли.
Двор замка был полон самых разных персон: верные слуги, неупокоенные грешники, фейри и черти, бестелесные призраки и сеятели болезней — кого здесь только не было. Все они замерли в предвкушении: как пройдет эта ночь? Справится ли новая Королева с возложенной на нее миссией?
Уверенной поступью повелительница ступила на двор. Высокая, стройная, дьявольски прекрасная. Зловещая улыбка озарила женское лицо, и все присутствующие, не сговариваясь, отступили на шаг. Это будет хорошая охота.
Анаит подняла руку и призвала магию. В этот же миг со всех окрестных деревьев взметнулись ввысь черные вороны. Собравшись в стаю над шпилем замка, они сделали крутой вираж и стремительно понеслись на Королеву. Кто-то из служанок вскрикнул, испугавшись, другие закрыли лицо руками. Но ни один мускул не дрогнул на словно мраморном лице Анаит. Стоило первому клюву коснуться раскрытой ладони, как вспышка на миг осветила двор, а в следующее мгновение на руке Анаит повис черный плащ с перьевым подбоем. Накинув его на плечи, Королева направилась к замковой стене. Прикоснувшись к одному из булыжников, она начала беззвучно читать заклинания. Темная дымка не спеша окутывала стену, просачиваясь сквозь раствор, разъедая связь, отчего кладка с грохотом осыпалась, обнажая заточенных в ней скелетов. Ожившие мертвецы, с трудом разминая кости, выбирались из своей темницы. Натужно передвигая ноги, они постепенно обрастали плотью. Вскоре перед Королевой преклонило колени мертвое войско.
— Слуги мои, — разнесся твердый женский голос. — Приближается самая сладкая ночь в году. Наша ночь! Готовы ли вы отправиться на охоту?
— Да! — разлетелся в разные стороны стройный ответ, и эхо подхватило его отголоски.
— Готовы воздать по заслугам всем грешникам?
— Да, Королева!
— Тогда по коням!
Из огромных ворот конюшни вывели вороных лошадей. Слуги готовились спустить с цепей дикую свору. Королева первая запрыгнула в седло своего жеребца, подавая знак остальным. Свирепые собаки зашлись истошным лаем, предвкушая забаву.
Темнота сгущалась над замком. Ветер усиливался. Наконец, в окружающей остров туманной дымке открылся проход. Королева повела свою свиту на Дикую охоту, вперед — по коридору затмений прямо на Землю, чтобы собрать дань с грешников. Она мчалась без оглядки, подгоняемая предвкушением. Ее переполняла магическая сила. Повелительница чувствовала свое могущество, и оно пьянило настолько, что кружилась голова. Ей хотелось безудержно смеяться и пуститься в пляс, но она только пришпоривала коня, пробивая дорогу остальным. Как только звери ступили на тракт, Королева ощутила разливающийся в воздухе страх. Собаки легко брали след и, сверкая красными глазами, ныряли в туманную темноту, точно определяя, где притаился смертный. Пока свита ловила первых припозднившихся путников, Анаит что-то влекло вперед — к робким желтым огням в стороне от дороги.
Однако путь Дикой охоты извивался, как грешник перед покаянием. Кого-то из припозднившихся путников всадники перекидывали поперек седла, а некоторых псы гнали лаем до самого прохода в коридор затмений. Однако Королеву все больше тянуло вдаль, где среди гнущихся к земле деревьев едва виднелся просвет. Вскоре кавалькада оказалась на краю деревни. Странное чувство узнавания коснулось Анаит. Словно страницы старой книги распахнулись перед ней, напоминая о прошлой жизни. Лицо Королевы скрывала туманная дымка, но зародившаяся в сердце ненависть прорывалась красными всполохами сквозь тьму маски.
Уже пойманные грешники, почувствовав разливающуюся в воздухе ярость, заходились истошными криками, а кто послабее — теряли сознание, проваливаясь в беспамятство. Медленно пустив вороного вперед, Анаит всматривалась в каждый дом. Выставив ладонь перед собой, она легко узнавала все страхи и секреты деревенских. Их темные мысли и грязные поступки. В редком доме теплилась чистая детская душа. Королева запретила свите сегодня брать угощения, выставленные у порога, чтобы задобрить охоту. Эти твари в облике людей не смогут так легко от нее откупиться. И если прежде Дикая охота забирала лишь тех, кто не успел укрыться в освященном жилище, то сегодня все было иначе.
С каждым шагом коня по пыльной дороге к центру деревни Королева все отчетливее вспоминала, что, а точнее кто, вынудил ее несколько лет назад оказаться в самую страшную ночь на безлюдной дороге. Чье предательство погнало рыдающую девчонку навстречу надвигающейся буре.
Один взмах руки, и верные слуги расползлись по избам. Собаки срывали глотки от лая, пока свита вытаскивала из лишенных защиты домов селян. Тех, кто предал их Королеву. И вот когда они все предстали перед ней на центральном дворе, Королева медленно направила коня вдоль ряда. Каждый, на кого указывал ее перст, падал на колени и начинал неистово каяться: они стенали, раздирали на себе кожу, словно пытаясь избавиться от прожигающего взгляда.