Чтение онлайн

И действительно, невзирая на дождь, уже на шестой день чудовищный ковш дроботовского гиганта, скрежеща стальными челюстями, добрался до положенной глубины котлована, зачистил дно и принялся за сплывы. Наступил восьмой день, и последние оползни были вычерпнуты, а бригада Кукушкина установила новые заграждения. В одной части сектора уже вбивали шпунты, сваривали арматуру, а монтажники готовились к укладке железобетонных плит.

В конце восьмого дня Емельян Дробот поставил стрелу своего экскаватора в мертвое положение, разинутая пасть ковша повисла в вышине. Дробот вылез из машинной будки вместе со своими помощниками, неторопливой поступью подошел к Федотычу и стоявшему рядом с ним Максиму.

— Ну, товарищ инженер, я свое дело сделал! — весело проговорил он. — Теперь закрепляйтесь на отвоеванном вы. И гляди, товарищ Страхов, ежели прозеваешь где-нибудь сплыв, ежели опять засосет, я спуску не дам! — улыбчиво и в то же время строго поводя глазами, предостерег Максима Дробот.

Максим ничего не ответил, только склонил голову. Он понял: победил в соревновании не он и не Саша, а Дробот, и подумал: «Ну какой я инженер? Чем я помог ему?»

Вечером, после окончания работы, он еле добрался до стоянки автобуса, залез в него, промокший, измазанный глиной. Он слышал, как его бранили за то, что он-де грязнее всех и, прежде чем лезть в автобус даже не почистился. А Максим так устал, что не мог двинуть рукой.

Придя в общежитие, он смог только стянуть с себя сапоги и тут же свалился в постель в чем был — в грязном комбинезоне, в заскорузлых от глины штанах и куртке. Хотелось немного полежать, чтобы потом помыться и идти обедать, но усталость сковала его, он заснул мертвецким сном, проспал и обед и ужин.

Мать иногда присылала посылки и каждую неделю — любовно-жалостливые письма, полные сетований и сокрушения о «судьбе своего бедного мальчика». Из писем Максим не извлекал ни бодрости, ни духовной поддержки; они вызывали у него еще большую тоскливую подавленность. Он и в самом деле начинал верить, что попал в безвыходную обстановку и теперь должен стараться как-нибудь отбыть свой срок.

В посылках чего только не было — и конфеты, и шоколад, и печенье, и домашние пирожки, и даже какой-то итальянский ром… Все это Максим отдавал Гале на общий стол.

Однажды в ненастный вечер, встретив Максима в коридоре, измазанного грязью, с глубоко ввалившимися, вспыхивающими мрачным огнем глазами, Галя с горечью вскрикнула:

— Ой, Макс! На кого ты стал похож! Ты совсем опустился…

Максим взглянул на нее исподлобья.

— Побыла бы ты на моем месте, не так бы опустилась, — огрызнулся он. — Тебе хорошо — ты работаешь с чистенькими приборами, за термометрами наблюдаешь, а я копаюсь в болоте. Но ты не вообрази, что я жалуюсь.

Максим поднял голову и прошел в свою комнату. В глазах его-была такая безысходная апатия, что Галина тотчас же побежала к Славику.

— Ты знаешь, с Максимом творится что-то неладное. Я просто испугалась, когда увидела его, — торопливо сообщила она мужу.

— Что же с ним творится? — рассеянно спросил Славик, неохотно отрываясь от технической брошюры.

— Он сам на себя не похож. У него такие странные глаза, как будто ему все безразлично. Может, ему надо помочь в чем-либо? Мне его очень жаль.

— Опять жалость? — поморщился Славик и, перевернув страницу, хотел было продолжать чтение, но отбросил брошюру, сказал с раздражением: — Чем мы можем ему помочь?

— Может быть, нужен совет. Надо же поговорить с человеком. Поддержать морально.

— Говорили уже, — отмахнулся Славик.

— Я вижу, ему особенно тяжело на шлюзе, — не отступала Галя..

— А нам всем легко? Всем строителям тяжело, — с досадой сказал Славик и вновь взялся за брошюру. — А что же он думал, стройка — курорт? Вчера наша бригада пять часов не вылезала из воды — боролась с паводком, и никто маменьку не кликал.

— Не все же такие… стойкие… — сказала Галя.

— Что же ты предлагаешь? Взять над ним шефство? — Губы Славика насмешливо покривились. — У каждого своя голова на плечах…

— А почему бы не попросить о переводе Максима на более легкий участок? — спросила Галя.

Славик свистнул:;

— Фью! Фью! Вон куда загнула. Этак много найдется охотников. Да и нянек не хватит для каждого. Мое мнение: не надо вытаскивать сталь из огня, пока она не закалится. Иначе и сталь испортишь и время попусту потратишь.

Саша Черемшанов, присутствовавший при этом разговоре и все время молчавший нерешительно заметил:

— Я понимаю, Максиму гораздо труднее, чем нам. Представьте себе, человеку дома ничего не приходилось делать самому, кроме как повязывать собственный галстук; все делали за него мама и домработница. И вот сразу попасть в такой переплет. — Глубоко вздохнул и тихо добавил: — Пойду поговорю с ним. А то получается, человек от нас отдалился, а мы и рады. Как будто еще дальше отталкиваем его от себя.

— Иди побеседуй. Ты же с ним соревнуешься… Если полезет в драку, зови на помощь, — со смешком сказал Славик.

— Нет, обойдемся без драки, — серьезно ответил Саша и, сутулясь, вышел из комнаты.

Когда дверь за ним затворилась, Славик не то с сожалением, не то с досадой заключил:

— Удивительный человек Сашка. Сам еле на ногах держится, а пошел в чем-то убеждать этого эгоиста.

Когда Саша вошел в комнату, Максим лежал на койке, отвернувшись к стенке. Саша подумал, что он спит, и нерешительно остановился у порога.

За окном плескался дождь. Однообразный звон водяных струй, мутная синева еще не погасших сумерек, скучный свет настольной электролампы придавали комнате в этот вечер унылый вид.

Максим не спал, услышав шаги, повернул голову.

— Разреши к тебе, — несмело проговорил Саша.

— Чего спрашиваешь, коли уже вошел? — буркнул Максим и вновь отвернулся к стене.

Сашу это не смутило. Он присел на стул у кровати:

— Знаешь что, Макс? Хочу с тобой поговорить. Ты только выслушай. Тебе, кажется, тяжело? Да?

— А дальше что? — равнодушно осведомился Максим.

— Да, конечно, ничего. Я просто так спросил — по-товарищески…

— А-а… Не особенно оригинальный вопрос.

Наступило неловкое молчание.

— Ты опять раскис, Макс, — тихо и несмело начал Саша.

— И не думаю. Откуда ты взял? — сказал Максим, не поворачивая головы.

Саша ответил коротко:

— Да вот так мне кажется… Почему ты все время уединяешься? Вроде пал духом, а?