Чтение онлайн

— Жуть… — потерянно пробормотала Мила. — Вообразить страшно, ужас охватывает… И ты действительно способен сотворить… подобное? — Она конвульсивно передернулась, съежилась, словно от холода.

— Не сомневайся, Ми-лоч-ка! — оскалился Белов. — И поимей в виду: меня не проведешь, я сразу учую, если от тебя будет нести чужими мужиками. Так что подумай хорошенько, блядовать тебе или нет!

Девушка печально помолчала, размышляя.

— А если я не выдержу? — тихо спросила она.

— Не выдержишь?! — Север вскочил, сорвал с себя ремень. — Не выдержишь?! Ах ты, погань сортирная!

Ремень хлестко опоясал Милу поперек спины. Девушка отпрыгнула в угол, попыталась прикрыться руками от беспощадного ливня ударов. Она не кричала, лишь мучительно постанывала после каждого взмаха ремня.

Наконец Север отшвырнул ремень, схватил жену и бросил на кровать. Сам навалился сверху, срывая с Милы одежду.

— Ты что, Север, мне же больно… — всхлипнула она, слабо попытавшись сопротивляться.

— Молчи, блядь драная! — яростно прорычал Белов.

…Перед соитием Север опять с угрюмым удовлетворением заметил, как знакомо болезненно помутнели глаза жены…

Мила проснулась среди ночи. Приподнявшись в постели, села. Исхлестанное тело болело, но несравнимо больнее ныла душа.

Север, спавший чутко, как зверь, тотчас открыл глаза.

— Что случилось? — спросил он неприязненно.

— Ничего. Спи, милый. Просто мне не спится, — отозвалась девушка.

Север недовольно повернулся к ней спиной и сразу вновь уснул. А Мила погрузилась в свои невеселые мысли.

Что случилось с любимым? — думала она. Почему он стал таким? Почему нежный, глубоко и мучительно любивший ее Север теперь ведет себя с нею, словно обычный бандит? Хотя нет, не обычный — куда до него обычному бандиту, — а как по меньшей мере десяток самых что ни на есть отмороженных подонков. И это выражается не в словах и не в поступках даже, жестоких и бессмысленных, а в том его брезгливом ненавидящем презрении, густые волны которого постоянно ощущала на себе Мила. Неужели Север все еще болен психически? Неужели его болезнь никогда не пройдет? И неужели он никогда не будет любить Милу по-прежнему?

Мила почему-то совсем не задумывалась, какой прежней любви Севера она хочет. Той, ради которой он когда-то прощал жене ее нимфоманские загулы, гнусные, грязные оргии? Нет, ничего подобного Миле в голову не приходило. Просто она, как самая обыкновенная женщина, хотела от возлюбленного ласки и понимания. Забывая, что обыкновенной женщиной она не является. «А вот то, чем Север пригрозил, действительно пострашнее любых, самых извращенных пыток, — подумала Мила. — Даже представить невыносимо… Умирать в мучениях, сознавая при этом, что из-за тебя, из-за мерзостности твоей натуры застрелился любимый… Кошмар! И если Север готов пойти на такое… А ведь он готов, я чувствую, он готов! Что же делать, как справиться с собой, со своим проклятым организмом, со своей грязной болезнью? Как, Господи?»

А вдруг Север и впрямь разлюбил ее? Вдруг прежние времена — они уже представлялись Миле счастливыми — никогда не вернутся? Услужливая память старательно вычеркивала из ее сознания все гнусности прошлого, всю ту бездну отчаяния, в которой Мила пребывала тогда практически постоянно. Вспоминались только восхитительные дни и часы, проведенные наедине с мужем. Вдруг это утеряно безвозвратно?..

Уснула Мила только под утро…

После завтрака Север заявил жене:

— Я собираюсь учить тебя стрельбе и рукопашному бою. Отныне ты будешь не только моей подстилкой, но и напарницей. Все данные для этого у тебя есть: физическая подготовка танцовщицы, твердая рука, отличное зрение. Из тебя может получиться приличный боец. Надежный. Ничто этому не мешает. Ведь у тебя даже месячных не бывает, как я помню. Или что-то изменилось?

— Нет, все по-прежнему, — отозвалась Мила.

— Вот и чудненько. Значит, даже женские дела не смогут помешать тебе выполнять боевые акции. Короче, решено. Я сделаю из тебя ценного агента. Конечно, одолеть в открытой схватке тренированного мужика ты не сможешь. Но, учитывая фактор неожиданности и обманчивую хрупкость твоей фигуры, сумеешь выпутаться из опасной ситуации, если таковая возникнет. Начнем сегодня же.

Мила оказалась способной ученицей. Буквально через несколько дней она уже прекрасно стреляла и владела рядом безотказных приемов и ударов. Девушке очень помогали ее особые способности. Они стократно повышали обучаемость, с их помощью Мила за кратчайший срок добивалась того, на что обычные люди затрачивают годы. Например, Белов говорил: «Представь, что края твоих ладоней твердеют, становятся жесткими и упругими. Они деревенеют, превращаются в самое настоящее оружие, они надежнее и эффективнее кастета». И Мила воображала все это, а на следующий день ребра обеих ее ладоней действительно твердели — так, что она могла перерубать ими кирпичи.

Столь же легко девушка усваивала броски, подсечки и прочие хитрости боевого самбо.

— Что ж, — проронил как-то Север, — мы с тобой становимся ударной командой профессиональных убийц. Вскоре сможем работать на пару. С чем тебя и поздравляю.

Приступ начался через неделю — острый приступ безумной сексуальной жажды, утолить которую раньше Мила могла только путем «сеанса» самого разнузданного траханья с тремя-четырьмя особо злобными бандитами одновременно — таковы были выверты ее психики. А нынче девушка загибалась. У нее заплетался язык, она с трудом говорила членораздельно, задыхалась на каждом слове. Ей сводило ноги — при каждом шаге Мила рисковала упасть. Ей снились запредельные кошмары, и она не могла проснуться, чтобы избавиться от них, сотрясаемая во сне страшными судорогами, после которых болели все мышцы, болели так сильно, что по утрам невозможно было подняться с постели. Порой Миле казалось — она умирает.

Тренировки пришлось прекратить. Север видел состояние девушки, но никак не реагировал, будто не замечал. За всю неделю, предшествовавшую приступу, Север ни разу не проявил к жене мужского интереса. Не пытался он облегчить ее состояние и сейчас, лишь равнодушно взирал на муки Милы. Словно издевался.

На третий день ужаса Мила не выдержала.

— Север! — прерывисто выдавила из себя она. — Ты что, не видишь, что со мной происходит?! Почему ты так безразличен? Или я уже не жена тебе? Почему ты не дотрагиваешься до меня? — женщина почти хрипела.

— Неохота пачкаться лишний раз, — криво усмехнулся Север.

— Ну сделай же что-нибудь! — захлебнулась дыханием Мила.

Они сидели в столовой и завтракали. Мила почти ничего не ела — кусок в горло не лез.

— Сделать? — Север пронзительно взглянул на жену. — А что сделать? Сгонять в город, привезти тебе пару-тройку беспредельщиков из ближайшего вонючего притона? Этого ты хочешь?

Он поднялся из-за стола — хищно, пружинисто.

— Этого?! Говори, этого?