Чтение онлайн

— Попробую… — произнесла Мила неуверенно. Она знала силу своей красоты, своей женской привлекательности и бьющей наповал эротичности, знала, какой морок умеет наводить на мужиков… Но никогда не стремилась, не ставила себе целью влюбить в себя кого-то конкретного, подчинить, подавить морально, сделать своим рабом… Не нужно ей было этого раньше. И вот теперь подобной игры требует от нее Север. А ведь такая интрига — целое искусство: искусство притворяться, манить, не подпуская, обещать, ничего не обещая, дарить надежду и тотчас ее отнимать, но отнимать не до конца… Разжигать в человеке пламя, но так, чтобы оно всегда было под твоим контролем, не выплеснулось наружу, не опалило… Сложно. Надо уметь. А если еще и не любишь того, с кем ведешь свою партию, то надо быть опытной, циничной, уверенной в себе стервой. Мила таковой не была. Она жила эмоциями, обнаженными чувствами, оголенными нервами. Она не имела двойного дна. Запредельно грешная, Мила всегда оставалась искренней — и в любви, и в блуде…

— Мы встретимся с Газаватом в одном кабаке: откупим кабак в складчину на весь вечер и встретимся, — продолжал Север. — Так всегда делал Корвет, если верить Умнику. А Умнику верить можно, тут сомневаться не приходится! — Север весело и самоуверенно фыркнул. — Кабак небольшой, но с подиумом для стриптиза. Корвет там обычно показывал Газавату свой товар, девок. И Газават выбирал. Всегда только одну из кучи — самую-самую. Девки, дуры, старались, демонстрировали себя, каждая думала, что это ее шанс переменить участь — так убеждал их Корвет. И не знали, телки, что участь у них у всех одна, а постель Газавата — только отсрочка… — Север неприятно рассмеялся.

— Что ж ты скажешь Газавату, если девчонок для продажи у тебя нет? — обеспокоенно поинтересовалась Мила. — Если он спросит, зачем ты искал встречи с ним, что ты ответишь? Просто хотел познакомиться?

— В городе всего две группировки — моя и его! — сказал Север. — Вожаки должны по крайней мере знать друг друга. Если не воюют, конечно.

— Для простого знакомства не обязательно снимать кабак! — возразила Мила.

— Согласен, — кивнул Север. — Но вопрос об этом просто не должен возникнуть! И обеспечишь такой расклад ты.

— Я?

— Ты. Ты придешь на «стрелку» одновременно со мной. И сразу возьмешь в оборот Газавата. Он должен мгновенно запасть на тебя, с первого взгляда! И уже больше ни о чем не думать весь вечер! Ясно?

— Более или менее…

— Ты сможешь! — заявил Север уверенно. — Уж это ты сможешь точно. Когда ты хочешь, ни один мужик глаз от тебя оторвать не в состоянии!

— Да, смогу… — выговорила Мила отрешенно.

Она старалась предельно четко представить себе ситуацию, мысленно проиграть ее, продумать возможные ходы и приемы обольщения врага. — Мне бы еще увидеть этого Газавата заранее! — сказала она вдруг.

— Зачем? — удивился Север.

— Посмотреть, что за тип мужика. Каков его, если можно так выразиться, сексуальный статус. Грубо говоря, что ему надо от женщины и чем его можно прошибить.

— Ты способна определить все это по внешности?

— Приблизительно. Лицо, моторика движений, пластика, мимика… Манера разговаривать. Послушать бы, как он разговаривает. Это важно.

— Устроим, если надо, — кивнул Север.

— Хорошо… Еще надо бы заранее посмотреть помещение, кабак этот… Там подиум, говоришь?

— Подиум.

— Лучше б сцена…

— Только не доводи его своим танцем до сумасшествия, до сексуального бешенства! — вдруг встрепенулся Север. — Он должен захотеть тебя, именно тебя, а не кого угодно, лишь бы трахнуться! И сохрани ему способность соображать, ты поняла?! — Север пристально уставился на Милу.

— Да поняла… — отмахнулась Мила. — А еще народ в зале будет?

— Сделай так, чтобы мы с ним выгнали всех. Прояви капризность характера. Ты же взбалмошная сестра любящего брата!

— Ага, ясно… Сделаю.

— А станцевать, как надо, сумеешь?

— Сумею. Конечно, лучше б там была сцена… Но подиум тоже сойдет. Пожалуй… пожалуй, подиум даже лучше. Сцена сама по себе слишком завораживает зрителя… Да, а музыка?! Там можно запустить кассету с записью? — взволновалась Мила.

— Естественно! — усмехнулся Север снисходительно. — Соображай сама хоть немного! Там же стриптиз-бар! Естественно, тамошние самки дергаются под фанеру, а не под ансамбль или просто так!

— Ага, точно… Но у меня нет кассеты с моей музыкой. Все осталось в «Алой Розе»…

— Ты помнишь эту свою мелодию? Восстановить сможешь?

— Ноты помню. Конечно, помню, ведь эту музыку написала я! Только она довольно сложная при кажущейся простоте… Кто нам ее наиграет на кассету? И где? В городе нельзя, здесь все музыканты наверняка друг друга знают, пойдут слухи…

— Ерунда. Это все не проблема, — отмахнулся Север. — Съездим в областной центр — там миллионный город и наверняка полно студий звукозаписи. И музыкантов любых навалом. И никаких слухов не поползет — мало ли что за капризы могут возникнуть у очередного «новорусского» господина, то есть у меня?! — Север ощерился — хищно и заносчиво, Мила даже не поняла, издевается он или всерьез гордится своим «новорусским» статусом. — А если чего и поползет, то досюда разговоры не дойдут. Останутся там. О чем особо трепаться-то?

— В общем, ты прав… Тем более что каждый музыкант будет записывать только свою партию, а в целом мелодию услышим одни мы… ну, еще звукорежиссер. Да и музыка моя без танца любому покажется просто нудятиной.

— Не скажи, — покачал головой Север. — В свое время она подействовала даже на меня. Еще до того, как ты появилась на сцене — тогда, в «Алой Розе». Твоя музыка гипнотизирует. Причем сразу рождает какие-то туманные сексуальные образы. Возбуждает.

— Правда? — искренне удивилась Мила.

— Правда, правда, — буркнул Север неприязненно. — Твое природное блядство нашло гениальное выражение в твоем композиторском творчестве. Твоя музыка прямо руки выкручивает, так и толкает блудить — бесстыдно и непробудно!

— Грешить, — машинально поправила Мила.

— Что? — не понял Север.

— Ты неверно цитируешь, — пояснила Мила. — «Грешить бесстыдно, непробудно. Счет потерять ночам и дням…» Грешить, а не блудить. У Блока так.

— Какая разница?! — взорвался Север. — Какая разница?! Лучше скажи, скольких девок ты сделала нимфоманками этим своим мотивчиком и этой своей дьявольской пляской?! Скольких шлюх из «Алой Розы» ты превратила в убежденных проституток?

— Ни одной, — меланхолично ответила Мила. Она сейчас напряженно обдумывала предстоящую игру с Газаватом и слушала мужа вполуха. — Те, которые были нимфоманками, нимфоманками и остались. Другие заводились сильнее, чем положено, только от моего воздействия. Без него остались обычными девками. Я просто облегчала им жизнь.