Чтение онлайн

Рассказывая о ящике, сэр Эмери неожиданно разнервничался, глаза его засверкали, язык начал заплетаться — словно он внезапно опьянел. Без предупреждения, подобно человеку неожиданно впавшему в гипнотический транс, он заговорил о Шудде-Мьелле и Ктулху, Иог-Соготе и Иб-Тстле; «о чужих Богах, не поддающихся описанию»; о мифологических местах с фантастическими названиями; об Сарнатхе и Гипербореи, Эрлиехе и Эфиротхе.

Хотя мне хотелось узнать побольше о трагической экспедиции, я вынудил сэра Эмери закончить рассказ. Слушая его бормотания, я старался всеми силами скрыть охватившие меня жалость и беспокойство, но, видимо, по напряженному выражению моего лица он все понял, поспешно извинился и удалился в свою комнату.

Позднее, заглянув в его комнату, я увидел, что он возится с сейсмографом, сопоставляя свои данные с атласом мира. Я не на шутку встревожился, когда заметил, что дядя хриплым шепотом яростно спорит сам с собой.

Впрочем, эксцентричность поведения сэра Эмери не слишком беспокоила меня, а вот странные издания, дополнившие его библиотеку, заставили поволноваться. Естественно, будучи археологом и интересуясь проблемами становления древних этносов, мой дядя собирал не только специальную литературу, но и разнообразные, увы, часто написанные дилетантами, труды, посвященные древним знаниям и примитивным сомнительным религиям. Я имею в виду такие книги, как «Золотой Лук» и «Культ ведьм» мисс Муррей. Но если бы только это! На полках его домашней библиотеки я нашел еще, по крайней мере, девять увесистых томов, о возмутительном содержании которых, в течение многих лет разнообразные авторитетные специалисты отзывались не иначе, как о проклятом, кощунственном, гнусном, паршивом. Их содержание больше всего напоминало фантазии сумасшедшего. Теперь сэру Эмери принадлежали «Ктхаат Аквадинген» неизвестного автора, «Записки о Некрономиконе» Фиири, «Либер Миракулорем», «Историю Магии» Элиа Леви и древний, переплетенный в кожу, фолиант «Культы Гулов». Но самое худшее, что я увидел, был истрепанный томик Коммодуса, написанный «кровавым безумцем» в 183… году. Страницы старой книги были ламинированы для защиты прикосновений времени.

Но даже не эти книги — загадочные, порождающие смутную тревогу — пугали меня…

Но, что же означало это неописуемое гудящее пение, которое по ночам частенько доносилось из комнаты сэра Эмери? Впервые я услышал его через неделю после моего прибытия. Тогда меня отвлекли от тяжелого забытья убийственные звуки языка, которые, казалось, невозможно воспроизвести голосовыми связками человека. Тем не менее, дядя самым таинственным образом мог бегло произносить целые фразы, и вскоре я сумел записать часто повторяющиеся последовательности звуков, своеобразные транскрипции, того что я считал отдельными словами. Эти слова — или по крайней мере звуки — составляли такую последовательность:

В то время я искренне считал все это практически непроизносимым, и чрезвычайно удивился, заметив, что мне день ото дня все легче и легче повторять таинственные слова. Казалось, меня затягивает в чудовищный омут, и, опускаясь в его неописуемые глубины, я нахожу какое-то непристойное удовлетворение, самовыражаясь в этих жутких фразах. Хотя, вполне возможно, я бессознательно бормотал весь этот бред во сне, и приобретенная во сне беглость произношения сохранялась и в часы бодрствования.

Тягостное ожидание чего-то неведомого наполняло коттедж моего дяди. Я чувствовал это, заглядывая в сверкающие глаза дяди и прислушиваясь к дьявольским ночным песнопениям. Но никакой расстроенной психикой нельзя было объяснить странные события, а именно — толчки, те самые толчки, которые так пугали моего дядю. Что заставляло иглу сейсмографа дергаться, дергаться непрестанно: отголоски каких-то обширных подземных катаклизмов, происходивших в безмерных глубинах земли на противоположной стороне земного шара или нечто другое? Настолько чуждое и пугающее, что мой разум леденел, когда я пытался задуматься над этим.

Наступило время — я прожил в коттедже дяди уже несколько недель — когда стало ясно, что сэр Эмери быстро поправляется. Правда, сутулость его сохранилась. Мне она уже не казалась такой заметной, так же как и его так называемая «эксцентричность». Мой дядя снова становился самим собой. Нервный тик полностью исчез, щеки порозовели. Улучшение его состояния, на мой взгляд, в значительной мере было обусловлено его бесконечной возней с сейсмографом. К тому времени я уже понял, что существует определенная связь между показаниями этого прибора и здоровьем дяди. Тем не менее, я терялся в догадках, почему внутренние движения Земли способны влиять на психическое состояние человека. Именно в те дни дядя рассказал мне еще кое-что о мертвом Гхарне. Конечно, мне очень хотелось узнать побольше о печально закончившейся экспедиции, хотя и следовало попытаться отвлечь дядю от этой темы.

— «Фрагменты» указали местоположение города Гхарне — известного только из легенд и упоминаемого наряду с Атлантидой, Му и Эрлиехом. Миф и только, — начал дядя, — Но когда легенда указывает на конкретное место, ее значение несколько усиливается, а если в этом месте удается найти реликвии древней цивилизации, погибшей многие эпохи назад, то легенда и вовсе становится историей. Вы удивитесь, Пол, но значительная часть истории мира была открыта подобным образом. Я надеялся, если хотите — подозревал, что Гхарне существовал в действительности. Расшифровав «Фрагменты», я решил, что в моих силах это доказать. Я бывал во многих загадочных местах, Пол, и слышал странные рассказы. Как-то раз я довольно долго жил в африканском племени и часто слышал намеки о том, что туземцы знают тайны потерянного города. Их шаманы рассказали мне о стране, где никогда не светит солнце; где Шудде-Мьелл, таящийся в глубинах многострадальной земли, вынашивает черное зло, мечтая о возрождении древнейших чудовищных божеств!.. Он прячется в земле и ждет того дня, когда звезды, сложившись в определенный узор, откроют дорогу его разросшимся ордам, и тогда он сможет покорить весь мир и возвратить на землю других, еще более отвратительных тварей!.. Мне рассказывали истории о легендарных, рожденных звездами существах, населявших Землю за миллионы лет до появления человека. Они по-прежнему скрываются здесь, затаившись в укромных темных местах. Я повторяю, Пол, — голос дяди дрожал от напряжения, — они рядом с нами! Мне рассказывали о жертвах, приносимых Иог-Соготу и Иб-Тстлу, от которых кровь ваша похолодеет, и о диких обычаях, практиковавшихся под доисторическим небом еще до того, как родился Старый Хем. То, что я слышал, делает труды Альбертуса Магнуса и Гроберта скучными и банальными. Маркиз де Сад поседел бы от ужаса.

Дядя говорил все быстрее и быстрее, но наконец сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжил спокойнее и размереннее:

— Расшифровав «Фрагменты» я решил организовать экспедицию. Правда, я узнал и о некоторых вещах, которые мог бы откопать и здесь, в Англии… Вы даже не подозреваете, что скрывается в глубине мирных холмов. Но любые раскопки здесь сразу привлекли бы тучу так называемых «экспертов» и любителей, и поэтому я отправился на поиски Гхарне. Мне пришлось потратить немало сил, убеждая Куайла, Гордона и еще ряд чиновников-бюрократов в необходимости задуманной мной экспедиции. Похоже, некоторые джентльмены видели в этом путешествии новую разновидность сафари. Когда я объяснил, что Гхарне существовал в то же время, что Му или Эфиротх — или, по крайней мере, находился — они повели себя так, словно я рассказывал о волшебной лампе Алладина. И все-таки они отправились со мной. Впрочем, они и не могли отказаться — ведь если Гхарне действительно существовал — подумайте только о потерянной славе! Такого они себе никогда бы не простили… А вот теперь я не могу простить себя. Если бы я не расшифровал «Фрагменты Гхарне», все они по-прежнему были бы живы, помоги им Бог…

Голос сэра Эмери вновь стал возбужденным. Он лихорадочно продолжал:

— Боже, не могу больше тут оставаться! Не могу выносить его больше. Здесь кругом одна трава и земля. Какой ужас! Пусть меня лучше окружает цемент — и чем толще его слой, тем лучше! Ведь даже города имеют свои недостатки… Подземка к примеру! Вы видели картину «Несчастье в подземке» Пикмана? Боже мой, что за картина!.. А та ночь… Та ночь! Если бы вы только видели этих тварей!.. Если бы только видели как они выползают из нор! Если бы вы только могли почувствовать дрожь земли! Да, да! Сама земля качалась и плясала, когда они выползли на свет божий! Мы побеспокоили их, вы понимаете? Они могут даже подумать, что на них напали, и они придут. Боже мой! Откуда могла взяться такая свирепость? Всего за несколько часов до того я поздравлял себя с чудесной находкой, а потом… а потом…

Тут дядя со свистом втянул воздух. Его глаза вновь засверкали, голос странным образом изменил тембр и стал невнятным и чужим.

— Сехайе, сехайе… Город может быть похоронен, но тот, кто назвал это место мертвым Гхарне, не знал и половины того, что сокрыто в этом месте… Они живы!.. Они прожили миллионы лет… Возможно, они бессмертны!.. Почему бы нет? Ведь они своего рода боги, не так ли? Они выходят ночью…

— Дядя, пожалуйста, прекратите! — прервал я его.

— Вам не стоит смотреть на меня как на безумца, Пол, — взорвался он. — А впрочем, думайте, что хотите. Но поверьте, это не бред сумасшедшего. Можете считать, что Уилмарт из Мискатоника позволял себе рассказывать байки!.. Вам не стоит читать и то, что написал Иохансен!.. Боже, не читайте рассказы Иохансена!.. Хай, эп флхур… Уилмарт… старый болтун… Что с того, если он знает, но не хочет рассказать? Что такого нашел он в этих Горах Безумия, о чем надо молчать? Что оборудование Пибоди вытянуло из земли? Ответьте мне на эти вопросы, если сможете! Ха-ха-ха!.. Се хайе, се хайе — Гхарне иканикас…

Он кричал и дико жестикулировал, уставившись в пустоту остекленевшими глазами. Вряд ли он видел меня, или вообще что-нибудь — кроме жутких картин, порожденных его больным воображением или реально пережитым ужасом. Я взял его за локоть, надеясь успокоить, но он стряхнул мою руку, явно не понимая, что делает.

— Они вылезают наверх, эти омерзительные щупальца… Прощай, Гордон… Не кричи так… От криков я схожу с ума… Это всего лишь сон. Такой же, как другие, которые я вижу последнее время. Это ведь сон, не так ли? Прощайте, Скотт, Куайл, Лесли…