Чтение онлайн

Слава Богу, что она только недавно делала причёску у Анри Флобера в Кинг Джеймс.

– Мне они нравятся.

Парень сунул руки в карманы.

– Хайд обычно не делает такого интересного материала.

Я думаю, что за нас проголосуют как самый скучный Университетский городок в связке журналов.

Ханна вздохнула, собираясь уже сказать, что он должен быть благодарен ей за то, что она всё это устроила, когда внезапно три огромных парня с банками пива втиснулись между ними.

После того, как они прошли, парень протолкался между ещё парой человек, чтобы снова встать рядом с Ханной.

– Разве певец не смахивает на Берта из Улицы Сезам?
– спросил он, указывая на парня с удлинённой головой.

Он так ласкает микрофон, как будто влюблён в него.

Абсолютно.

Ханна засмеялась.

– Я думала о том же самом.

– Конечно, я не должен говорить, - сказал мальчик робко.

– Люди называли меня Гарри Поттером, когда я был маленький.

– Правда?
– Ханна подняла голову и посмотрела на него.

Он был высоким, но не слишком, и его конечности были длинными и долговязыми, но не будучи слишком тощим.

– Я не вижу сходства.

– Я раньше носил очки в этой проволочной оправе, когда был моложе.

Я их сам выбирал у окулиста.

Я думал, что моя мама будет чуть умнее и отговорит меня от них, но она сказала: Бери их!

Ханна захихикала.

– Когда я носил очки, они были в пластмассовой оправе и с розовыми линзами.

Это выглядело так, как будто я всё время болел.

Эта картина ужасно выглядела в третьем классе.

– Даже не начинай разговор о школьных временах.

Парень поморщился.

– А на фотографиях в пятом классе повсюду торчат круглые чёрные резинки от скобок на зубах.

Это выглядело как смола, постоянно сочащаяся из моего рта.

– А у меня на скобах были розовые и зелёные круглые резинки.

Катастрофа.

Слова вырвались у Ханны изо рта прежде, чем она смогла остановить их, и это признание удивило даже её.

Она никогда столь добровольно не выдавала информацию о том, каким лузером она была раньше, особенно, таким красивым парням, как этот.

Но было что-то теплое и привлекательное об этом парне, который фактически сделал забавой сочувствовать.

Он выпрямился и одарил ее манящим взглядом.

– Я был слишком тощим ребенком.

Вогнутая грудь, узловатые колени, меня всегда выбирали последним в команды на уроке физкультуры Вершина всего.

– Я была толстой.

Ханна сознательно засмеялась.

– Скорее, жирной, на самом деле.

Я выглядела как животное, рядом со своими друзьями.

– Мой папа даже назвал меня поросенком один раз, - как это было смешно.

Она закрыла глаза.

– Меня называли чучело.

Мальчик-анорексик.

Урод.

– Ну и что? Я была пухлой и лукообразной.

Ханна Жир-Асса.

Ханна почувствовала вредный приступ боли.

Фактически, это Их Эли придумала им эти прозвища, когда они были друзьями.

Парень протянулся и коснулся внутренней части запястья Ханны.

Это было электроразрядом.

– Я держу пари, что никто уже не называет тебя проигравшим , ха?”

Она глотала трудно, встречая его глаза.

– Или тебя.

Толпа двинулась снова, на сей раз толкая их друг к другу.

Ханна повернулась боком и парень обвил рукой её спину за талию.

Когда толпа вновь разошлась, они не разомкнули объятия.

Ханна вздохнула его пряный мыльный запах, почувствовав пульсацию в горле.

Он уткнулся подбородком ей в волосы.

Его тазовая кость прижалась к её талии.

Она могла почувствовать гладкую, накаченную грудь ниже тонкой футболки.

Что-то пошевелилось глубоко в ней, наполняя ее высокой температурой.

Когда он склонился, чтобы поцеловать ее, Ханну как током поразило.

Но поцелуй был настолько хорошим, настолько правильным, что она не удержалась и ответила ему.

Они отстранились, смотря в глаза друг другу.

Парень выглядел настолько же потрясённым, насколько это чувствовала Ханна.

Он прочистил горло.

– Ты хочешь..?

– Я думаю, мы должны, - сказала Ханна в этом же время.

Они оба остановились и усмехнулись.

Он схватил ее за руку и потянул через толпу, пока они не повернули в темный переулок между одним из зданий классной комнаты и интернет-кафе под названием Сети.

Они бежали по нему криво, взявшись за руки, спотыкаясь за пустые картонные коробки и оставленные банки из-под пива и кока-колы.

Наконец, парень остановился, прижал Ханну к стене и начал пылко её целовать.

Ханна отвечала на поцелуи, целуя его немного солёную кожу, касаясь жилистых мышц на его руках и шаря руками под его футболкой.

Никогда прежде она не чувствовала себя такой уверенной.

Наконец, они отстранился, тяжело дыша.

– Ничего себе, - прошептал парень, задыхаясь.

– Это... безумие.

– Я знаю, - сказала Ханна.

Он сжал руки Ханны.

– Как тебя зовут?

– Ханна.

– Я - Лиам, - сказал он.

– Это самое красивое имя, которое я когда-либо слышала, - задумчиво пробормотала Ханна, едва осознав, что она говорила.

Она не знала, что ее тело должно было делать.

Ее отец был сейчас на сцене. Давал речь о голосовании и о переменах к лучшему, и все виды оптимистичных политических обещаний.

Ханна знала, что должна быть там, будучи хорошим маленьким стратегом кампании, но она не могла оторвать себя от объятия Лиэма.

Она хотела остаться здесь, в этой темной аллее, до конца ее жизни, с Лиамом.

"Улыбочку!" - Кей подтолкнула Эмили ближе и направила камеру ее телефона на них обеих, когда они стали под тент "Электрик Фактори", музыкального клуба в центре Филадельфии, "Chambermaids" - любимая группа Кей, будет выступать через час.

Эмили улыбнулась, когда вспышка погасла, и Кей исследовала экран.