Чтение онлайн

— Война уже началась. Этот ублюдок участвовал в схеме по похищению моего сына.

— Может быть, так, но у тебя нет никаких доказательств. Чем дольше ты ждешь, тем хуже будет. Сегодняшняя хрень была из-за девушки, а не из-за Алексея. Я предлагаю тебе либо отдать девушку, либо убить ее и избавиться от нее. Последнее, безусловно, избавит их от нас.

Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать вздох.

О Боже… Нет.

Я слушаю ответ Эйдена. Его ответ — вот что важно.

— Я сделаю то, что должен, когда придет время, — отвечает он холодным и жестким тоном, который пробирает меня до глубины души.

Иисус Христос.

Они меня убьют.

Вот что произойдет.

Но разве я этого не знала?

Слезы текут из моих глаз, и я осторожно встаю, а затем отступаю назад тем же путем, которым пришла.

Я едва могу видеть в темноте, но нахожу дорогу назад и только тогда сдаюсь.

Как глупо с моей стороны терять бдительность.

Как глупо с моей стороны забыть, кто такой Эйден и что он из себя представляет.

Убийца. Холодный, жесткий человек, который сам угрожал убить меня.

Он это сказал.

Я думала, что раз мы спим вместе, то я что-то для него значу?

Я ничего не значу, и ему все равно.

Все, что я чувствовала, находясь рядом с ним, было ничем, и он тоже ничего не чувствовал ко мне.

Я была просто чем-то, чтобы скоротать время. Домашним любимцем. И как от вредителя он избавится от меня.

Все эти дни, что я провела здесь, я была свиньей на убой.

Я смотрю в окно и вижу тени деревьев, качающиеся на ветру.

Когда я думаю о побеге, в моем животе снова поселяется чувство обреченности, потому что я не знаю, как это сделать.

Но мне нужно уходить отсюда.

Если я не попытаюсь, я умру здесь.

Эйден убьёт меня.

Эйден

— Придется оставить это Гиббсу. Его команда, надеюсь, сможет его открыть, — говорит Доминик с прерывистым вздохом.

Его налитые кровью глаза свидетельствуют о времени, которое он потратил, пытаясь взломать файл в электронной почте.

Я перевожу взгляд с него на плоский экран компьютера на его столе и все еще не могу поверить, что он не может его открыть.

Он показал мне, чем он занимался, даже раскрыл безумные методы, о которых я не знаю, которые используют правительственные агентства и военная разведка для взлома файлов, но ничего не сработало.

— Господи Иисусе, — хмурюсь я, упираюсь локтями в колени, а затем выпрямляюсь, когда боль от раны, полученной вчера вечером, пронзает меня.

— Ты в порядке?

— Я жив.

На складе опять случилась чертова беда.

Как я и думал, Джуд послал более сильных людей. Это то, чего я ожидал из-за того, кто я есть.

Один ублюдок подошел ко мне с ножом и порезал меня. Это было, когда я дрался с другим парнем, поэтому я не успел вовремя уйти с дороги.

Их было десять, и они пришли допрашивать моих людей, как будто мы люди, которые сидят и разговаривают. Меня вызвали из клуба с Максимом и Ильей.

Вот тогда и началась драка. Мы уложили большинство из них, но некоторые сбежали. Но они убили еще больше наших ребят, и это задело Максима. Меня тоже.

Больше всего меня раздражало то, что он сказал об Оливии.

Передай ее Джуду или убей.

Для меня оба варианта звучат как одно и то же.

— Ты сказал, что на тебя вчера напали, — говорит Доминик, наклонив голову набок. — Джуд послал людей из Ордена.

— Да. Ситуация обострилась. Но он не знает, что мы надрываем ему задницу.

— Нет.

— Если я не буду осторожен, он узнает, зачем она на самом деле приехала в Лос-Анджелес. Я надеялся, что к настоящему моменту мы найдем что-нибудь на Алексея, но, возможно, там уже нечего искать.

Я был уверен, что так оно и есть, и до сих пор в этом уверен.

— Нам просто придется продолжать искать. Ты же знаешь, насколько дерьмовой может быть эта часть работы.

Да, знаю. Я просто нетерпелив, потому что, похоже, делаю все неправильно.

— Я чувствую, что не знаю, что делать, Доминик, — говорю я. — А теперь, когда Пирсона нет в поле зрения, я хватаюсь за все подряд, например, за это письмо. В нем может не оказаться ничего полезного.

— Я знаю, — соглашается он. — Просто любопытно, что у них есть отдельный код для чего-то еще. Я сделаю то, что запланировал сегодня, и подожду новостей от Гиббса. Я просматриваю старые файлы.

Он заходит в систему Джуда и открывает одну из папок десятилетней давности. Я сейчас просматриваю одну из других папок в том же файле.

Тот, о котором говорит Доминик, называется в списке — Объекты. Он нажимает на него, и, конечно же, там более сотни папок.

— Здесь куча всего. — Он демонстративно водит мышкой по экрану, но один из файлов привлекает мое внимание, когда он начинает прокручивать экран вниз.

— Подожди, — останавливаю я его. — Возвращайся наверх.

Он это делает, и я ясно вижу, что привлекло мое внимание, как и на днях.

Это папка с надписью — Елена Г. Никитина.

Елена — это первое имя Габриэллы. Она его ненавидела и предпочитала второе имя Габриэлла.

Что это, черт возьми, такое?

— Что такое, Эйден?

— Дай мне мышь.

— Конечно.

Я хватаю, открываю папку, и, черт возьми, первое, что я вижу, — это фотография моей мертвой жены.

Доминик уже видел единственную ее фотографию, которая есть в моем бумажнике, поэтому он ошеломлен так же, как и я.

В тот момент, когда я вижу несколько папок, помеченных по годам, я знаю, что сделал Джуд. Поэтому, когда я нажимаю и вижу изображения Габриэллы, когда она была маленькой девочкой, моя кровь закипает, и камень падает в желудок.

У этого ублюдка такой же набор, как и у Оливии.

Множество изображений Габриэллы за эти годы.

Джуд Кузьмин знал ее.

Нет… не просто знал ее.

Он был одержим ею.

— Эйден, ну пожалуйста, не держи малыша так, — с легким укором говорит Габриэлла.

— Ему нравится. Ты только посмотри на его личико, — отвечаю я, лежа на диване и держа сына над собой. Я покачиваю его из стороны в сторону, представляя, будто он — маленький Супермен.