Чтение онлайн

— Тебе ли не знать, жеребец.

Он посмотрел на них.

— Может быть, нам стоит устроить небольшое шоу, чтобы вдохновить их отправиться к мужьям?

— Например?

Вместо ответа он показывает — наклоняется, берет мое лицо в ладони, заглядывает мне в глаза и целует.

Поцелуй хоть и страстный, но в то же время обжигающе нежный. Откинув голову, я погружаюсь в происходящее, сжимая руками рубашку Киллиана и вдыхая его запах.

Когда он прерывает поцелуй, то начинает шептать мне на ухо очередную строчку из «Ромео и Джульетты».

— Но тише! Что за свет блеснул в окне? О, там восток! Джульетта — это солнце.

— Я воткну тебе в сердце коктейльную шпажку, — сдавленным голосом шепчу в ответ.

Он отстраняется, все еще держа мое лицо в своих ладонях. Его улыбка до боли прекрасна и печальна.

— Ты уже ударила меня ножом в сердце, воришка. Теперь только и остается, что смотреть, через сколько времени я истеку кровью.

Мы не отрываем взгляд друг на друга, все мысли о трех пристально наблюдающих женщинах испарились. Киллиан нежно проводит большим пальцем по моей скуле, потом по губам.

— Ты написал в своей записке, что я заставляю тебя мечтать о другой жизни. Неужели это правда?

— Да.

— И… — Мое сердце колотится так сильно, что мне приходится взять паузу и сделать глубокий вдох. — А если я попрошу тебя об этом? Попрошу отказаться от жизни, которую ты сейчас ведешь? Ты сделаешь это ради меня?

Он отвечает без колебаний, его голос хриплый.

— Я бы так и поступил, если бы ты сказала, что доверяешь мне. Я бы так и поступил, если бы ты подарила мне свое сердце. Если бы ты перестала сдерживать себя.

Его адамово яблоко дрожит. Киллиан облизывает губы. Его голос падает до шепота.

— Если бы это означало, что я могу заполучить тебя навсегда, я бы зажег свою жизнь в огне и покинул пепелище.

Между нами опасно потрескивает напряжение.

Киллиан ждет, накаленно и молчаливо, глядя на меня. Его ладони на моем лице подрагивают. А когда он хрипло шепчет мое имя, все внутри меня переворачивается.

Я почти говорю это.

Я почти выпаливаю: «Да, я доверяю тебе, да, я без ума от тебя, да, давай будем вместе, и пошел бы весь мир на хуй».

Но в этот момент меняется музыка.

Звучит песня Let It Be группы The Beatles.

Ледяной холодок пробегает по моему телу, отчего волосы на затылке встают дыбом, а кожа на руках покрывается мурашками. Моя мать словно обращается ко мне из могилы с предупреждением. Я практически слышу ее слабый, шипящий мне в ухо голос.

«Не повторяй моих ошибок. Не влюбляйся в негодяя, иначе умрешь, как я».

И магия рушится.

Я отстраняюсь от Киллиана, смахиваю его руки со своего лица и перевожу взгляд на табурет, тупо на него уставившись. Затем дрожащими руками тянусь за бокалом вина. Я пью его, продолжая трястись, потому что все так же ошеломлена тем, как близко я подошла к краю обрыва.

Ошеломлена тем, как сильно мне хотелось броситься вниз.

Киллиан тяжело вздыхает рядом. Его смех низкий и хриплый.

— Харли.

Бармен вытягивается по стойке «смирно», когда Киллиан окликает его по имени.

— Что вам принести, босс?

— «Гленливет». Три пальца. Без льда.

— Понял.

Мы сидим в напряженной тишине, бок о бок, наблюдая за Харли, который берет бокал и наливает виски. Как только Харли ставит его на стойку, Киллиан хватает бокал и выпивает одним глотком. Выдохнув, с резким стуком он ставит бокал обратно на стойку и поворачивается ко мне.

— Давай не будем затягивать. Я уеду сегодня вечером, а не завтра утром. — Его голос грубый, как будто по его гортани прошлись наждачной бумагой.

Я задушила внутренний голосок, кричащий: «Нет! Нет! Нет!» и постаралась сделать так, чтобы мой собственный голос звучал спокойно.

— Дело не в том, что я не хочу тебе доверять. Дело в том, что я не могу.

Киллиан горько смеется.

— Можешь. Просто решила не делать этого.

— И ты действительно меня в этом обвиняешь?

Он обхватывает мои плечи и поворачивает лицом к себе. Его челюсть тверда, глаза пылают яростью... еще никогда он не выглядел настолько красивым.

— Да, черт возьми, обвиняю, потому что ты сама видишь, как нам хорошо, но такая трусиха, чтобы боишься хотя бы попробовать.

— Трусиха? — повторяю я, повышая голос. — Скорее, слишком умна. Или мудра!

Он наклоняется и пронзает меня своим горящим взглядом.

— Чушь собачья, — рычит он.

Я моргаю, потому что его тон сочится яростью.

— Прошу прощения?

— Это полная чушь, и ты это знаешь. Это оправдание.

Мой голос поднимается еще выше.

— Ты преступник!

— Как и ты.

— Ты гангстер!

— А ты — воровка.

— Я делаю то, что делаю, чтобы помочь людям! — кричу я.

Когда он смотрит на меня, жилы на его шее напряжены, а ноздри раздуваются.

— Я тоже, воришка, — после минутного молчания выдает он. — Я, блядь, тоже.

Затем Киллиан вскакивает на ноги и идет прочь сквозь толпу, сжав ладони в кулаки и расправив плечи.

— За выпивку не переживай, дорогая, — мягко говорит Харли. — Этот раунд за счет заведения.

Он уходит, оставляя меня наедине с непонятным ощущением, что я только что совершила ужасную ошибку. Но почему?