Чтение онлайн

Первые пять дней Шей воздерживалась от вопросов. Отряд добровольцев ежедневно отправлялся на поиски, а это означало, по словам Клинта, что они ничего не нашли. Клинт не упоминал о своей поездке в горы, но Шей сама догадалась: Рейф знает, что его враг по-прежнему жив.

На третий день вернулся врач и ничуть не удивился, что Джек Рэндалл так ничего и не вспомнил о стрельбе. Память, возможно, и вернется, сказал доктор, а возможно, и нет. Ранение в голову всегда непредсказуемо.

Но опасность заражения, по его мнению, миновала, и он разрешил пациенту вставать с постели, хотя рука пока должна была остаться на перевязи.

Иногда к ним ненадолго заезжала Кейт. В первый свой приезд она привезла продукты и кое-что из одежды. Платья оказались немного широки и чуть коротковаты, но Шей все равно была благодарна.

Кейт держалась более сдержанно, чем в первый день их знакомства, и Шей недоумевала почему. Но она не долго ломала над этим голову, ее гораздо больше заботило другое: как завести с отцом разговор о Рейфе Тайлере.

Когда на пятый день Кейт уехала, Шей приготовила лимонад и отнесла графин со стаканами в комнату Рэндалла. Он сидел на краю кровати, успев сделать несколько кругов по комнате, и теперь тяжело дышал, лицо его растянулось в широкой улыбке при виде Шей.

– Каждый раз, когда ты входишь, в комнате словно появляется радуга, – сказал он. – Ты даже не представляешь, какое счастье мне доставила своим приездом.

Шей поставила графин и налила им обоим по стакану, прежде чем опуститься в кресло рядом с отцом.

– Почему вы с мамой разошлись? – Этот вопрос преследовал ее с той минуты, как она открыла шкатулку в Бостоне.

Он прислонился к спинке кровати и вздохнул. Сделал большой глоток и внимательно посмотрел на дочь.

– Разве она тебе ничего не рассказывала?

– Она сказала, что ты умер еще до моего рождения.

На его лице отразилась боль. Он заговорил только спустя несколько минут.

– Твоя мать была городской девушкой, нежно воспитанной, – сказал он. – Она никогда не принимала Запад и то, что приходилось иногда делать, чтобы выжить.

– Не понимаю, – сказала Шей.

– Часто переезжаешь, – пояснил он. – У нас не было денег. Иногда даже негде было переночевать. Хорошая работа на дороге не валяется. Думаю, когда она узнала, что скоро у нее появится ребенок, ей захотелось надежного укрытия, а я… не мог ей предоставить его. Тогда не мог.

– А позже?

– Уже было слишком поздно, – ответил отец. – Думаю, ей самой было неприятно признать, что… из нашего брака ничего не получилось. Родители Сары не хотели, чтобы она вышла за меня, и сопротивлялись постоянно, пока мы не убежали. Возможно, Сара опасалась, что они не примут ее, поэтому сказала, что я умер. Я все время просил ее приехать, но она молила не вмешиваться в ее жизнь. О тебе она так и не рассказала.

Его глаза взывали к дочери, умоляя поверить ему. Они были полны сожаления, и горя, и тоски, и она поверила, что он на самом деле испытывал эти чувства. Но она также знала, что Сара Рэндалл не спасовала бы перед трудностями. Та Сара Рэндалл, которая одна вырастила дочь.

– Среди прочих вещей я нашла вырезку из газеты, – сказала Шей. – О заседании трибунала.

– Когда я служил в армии, на моей памяти было несколько трибуналов, – сказал Рэндалл, и на его шее дернулась жилка.

– Там шла речь о хищении казны и офицере по фамилии Тайлер.

Наступило долгое молчание.

– Я бы не хотел говорить об этом, Шей, – сказал он. – Тяжелое воспоминание. Он… я… мне нравился этот молодой человек.

Шей захотелось усмирить быстрое биение сердца. Она отыскала отца, а теперь вновь могла потерять его. Какое ей дело, даже если он и совершил проступок, в котором она теперь уже не сомневалась. Ей должно быть все равно, но почему-то не было. Даже наоборот.

– Твое слово… было против его слова.

– На его квартире нашли часть денег.

– Их могли просто подбросить.

За несколько минут лицо отца так постарело, словно прошли не минуты, а годы. Он взял руку Шей, лежавшую на коленях.

– Почему? Почему это тебя так волнует? – Пальцы его крепко сжались, словно утопающий хватался за соломинку.

– Я просто хочу побольше знать о тебе, – сказала она, пока не смея раскрыть то, что могло бы повредить Рейфу Тайлеру, но испытывая огромную потребность рассказать правду.

Отец не отрывал от нее пристального ищущего взгляда.

– Где ты была все эти дни?

– Я же рассказывала. Потерялась.

– Ты встретилась с Тайлером. – Это был не вопрос, а утверждение.

Шей ничего не сказала, но ее сердце забилось еще быстрее. Она знала – он сразу поймет, что она лжет, если сказать «нет». Ее выдавало волнение.

– Ты была с ним в горах. – В голосе слышалась скорее печаль, чем обвинение. – Негодяй, – затем добавил Джек Рэндалл почти шепотом. – Он использовал тебя, чтобы посчитаться со мной.

– Нет, – вырвалось у Шей, прежде чем она подумала.

Он закрыл глаза, и Шей захлестнула боль. В течение нескольких недель она нашла возлюбленного и отца, которые ненавидели друг друга и обвиняли друг друга в мотивах и поступках таких темных, что она не только не могла принять чью-либо сторону, но даже понимала их с трудом.

– Нет, – прошептала она, вновь все отрицая.

– Что он сказал, Шей? – спросил Джек, совершенно раздавленный.

Вместо ответа Шей поднялась и подошла к окну.

– Он посмел?..

Шей молчала.

– Боже мой! – едва выговорил Рэндалл. Шей вернулась.

– А ты? Ты солгал на суде?

– Нет, – решительно заявил Рэндалл. – И если он дотронулся до тебя, на этот раз я позабочусь, чтобы его повесили. Кража женщины – преступление, за которое вешают.

– Я просто потерялась, – настаивала на своем Шей.

– Шей, не позволяй ему встать между нами. Он вор.

– А ты кто, папа?

Шей не намеревалась произносить этого слова. Оно просто сорвалось у нее с языка, и она поняла, что давно уже мысленно так его называла.

– Человек, который нуждается в своей дочери, – просто ответил он, и никакие другие его слова не могли бы так больно ударить.

Письмо.

Я люблю тебя.

Эти слова она сказала Рейфу. Эти слова ее мать адресовала Джеку Рэндаллу.

Шей поднесла руки к ушам, как будто не хотела больше ничего слушать. А затем выскочила из комнаты, из дома и побежала к конюшне. Ей хотелось уехать. Убежать от всех голосов. Ей даже хотелось убежать от самой себя.

В конюшне никого не оказалось. За последние несколько недель она много раз видела, как работники седлают лошадей, и знала, что справится с этим. Выбрала себе самую спокойную на вид лошадку. Ее не заботило, что она в юбке. Ее вообще ничего не заботило, только бы уехать отсюда поскорей.