Чтение онлайн

Потом события разворачивались, как в сказке - чем дальше, тем страшней. Чума и Рокки каким-то образом ухитрились разнюхать, что именно за товар хранился под присмотром сначала одного - в Зеленограде, потом второго - в Химках. Естественно, зло взяло: чего это Цезарь, в натуре, их миллиард присвоил? Поломав котелки, пришли к выводу, что товар еще в Москве - братки не знали, с какой оперативностью работает Цезарь. А хранить его, естественно, любой нормальный человек станет только в наилучшим образом охраняемом помещении. То есть, на "Даче". Рокки поднял свою бригаду и устроил налет на особняк... Последствия ужасны.

О дальнейших планах Ювелира можно только строить предположения. Корсар взял его связного, который руководил действиями Хромого и Аббата. Тот сказал, что была намечена грандиозная операция, своей целью имевшая переворот внутри Организации с одновременной ликвидацией всех слишком осведомленных людей вне ее. Аббат, Чума, Рокки, Гончар шли в этом черном списке первыми... Красная ртуть стала кровавой.

...Корсар никогда не навязывал свое мнение. И подсказывать решение не считал нужным. Просто обстоятельно рассказал все детали, и молча ожидал приговора.

– Где сейчас Саша?
– спросил Маронко.

– Они уехали. Все втроем. К Яковлеву с Егоршиным на "лежку" отправились. Эта рыжая Оксана, как выяснилось, давняя знакомая Светы, Сашка не пожелал отпускать жену одну... Я бы на его месте не торопился куда-то ездить после ранения. Так нет, поперся. И Мишку с собой прихватили.

– Мише сейчас лучше не оставаться одному. Это к лучшему, что никого из них сейчас нет. Потому что всю эту грязь до их сведения доводить у меня желания нет. И ни в коем случае нельзя допускать, чтобы кто-то из них докопался до правды. Саша непременно потребует возможности свести счеты... Это не нужно. Лишний шум.

И наступило тягостное молчание. Корсар ждал приговора, чтобы его исполнить. А Маронко видел лица тех людей, которые предали его - и не мог решиться.

– Что ты бы сделал на моем месте?

– Это, как сказал бы Жириновский, однозначно. Мне нужно два часа, чтобы подготовить ситуацию для ликвидации. Тихо, без шума и без подозрений в их предательстве.

Маронко пристально посмотрел на своего разведчика. Долго молчал. И неожиданно спросил:

– Костя, тебе самому не опротивело убивать?

Корсар не сумел скрыть изумления.

– Я, Сергей, таких крыс не жалел никогда.

– А мне опротивело. Знаешь, чем ближе к могиле, тем сильней начинаешь ценить жизнь. Причем не свою - своей на несколько месяцев осталось - а чужую.

Корсар пожал плечами. Он свое мнение уже высказал. Маронко закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнул:

– Не могу. Просто не могу. То ли уже слишком стар для жестких решений, то ли в голове не укладывается. Ну, Хромой - еще куда ни шло. Могу понять, что Белого он каким-то образом заставил помогать. Но Ювелир?!

– И это не самое страшное. Сергей, помнишь арест Аспиранта? Тогда какой-то умник вышел на тебя, опираясь на прозвище. Над аспирантом непременно должен быть профессор. И уголовка начала искать профессора. Так вот, Визирь - тоже не случайность. За ним стоит еще кто-то. И этот "кто-то" - равный тебе противник. Потому что Ювелир не переметнулся бы на сторону слабого - он не хочет поражения. Ювелир, может, и завистливый. Но он не полез бы в эту историю, опираясь только на себя и Хромого. Кроме того, вспомни, что Ювелир работал на чью-то разведку. Каким образом на него вышли? Почему на него, а не на кавказских воров? Через польскую родню? Чушь. У них же на лбу не написано, что их дальний родственник обладает авторитетом у русских бандюков. Их еще поискать надо. И Ювелир не стал бы менять одного русского хозяина на другого.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Что над Визирем есть Падишах. И этот господин - иностранец. Здесь он жить по каким-то причинам не может, ему нужен представитель. Ювелир согласился пойти под его начало, потому что хозяин-то в своем имении не появится... Но этот Падишах обладает мощными завязками в России - чтобы контролировать и поддерживать Визиря. Судя по уровню осведомленности - а история с красной ртутью это блестяще доказала - мы имеем дело с офицером какой-то иностранной разведки. А эти люди, по себе знаю, отличаются резким нравом и способностью быстро принимать решения. Плюс - мне не совсем понятна связь между этим филиппинским садистом и Ювелиром. Коля уверяет, что они вообще не знакомы. Это, опять же, подтверждает версию о существовании Падишаха. Если ликвидировать Ювелира, мы получим некоторый запас времени, чтобы разобраться в ситуации до конца. А нам придется это делать.

Маронко медлил с ответом. С точки зрения рассудка Корсар прав...

– Да. Пожалуй, да. Ты подготовь все. Если я все-таки найду другой выход - я позвоню. Если нет - придется ликвидировать.

Корсар поднялся с места, собираясь уходить.

– Сергей, еще одно. Вегас должен приехать.

– Зачем?

– Честно говоря, я взял на себя смелость прислать его именно сюда. Я забираю его у Яковлева. Помнишь, ты как-то сказал, что не помешает качественно подготовить хотя бы пару молодых ребят? Я посмотрел на его работу, мне он понравился. Возьму его и Егоршина, из них выйдет толк.

– Хорошо. Он будет ждать тебя здесь.

Когда Корсар уехал домой, Маронко задумался над его словами. Нет, не то, чтобы смысл не дошел сразу. Вопрос относился к числу тех, которые не решишь за один заход. Казнить нельзя помиловать. А где запятую ставить?

С одной стороны, кровь на совести действительно уже тяготила. Не та у Маронко была судьба, чтобы рано или поздно ему стало безразлично, сколько человек по его приказу улеглись в могилу. И не тот он был человек, чтобы очерстветь. Хуже всего то, что он прекрасно понимал Ювелира, мог влезть в его шкуру. И по-своему жалел. А когда человека понимаешь, легко осуждать, но трудно ненавидеть. Убить же еще трудней, потому что слишком многое их связывало. Не посторонний.

А с другой стороны, сентиментальность в криминале - верный путь к провалу. Если человек тебя предал, то он без колебаний подписал тебе смертный приговор. Это уже не друг и никогда им не станет. Примирение невозможно, потому что один раз он уже решился. Жалеть своего убийцу - все равно что сочувствовать вирусу чумы, который поселился в твоем организме. Или пестовать бомбу с испорченным часовым механизмом. Она все равно взорвется, но когда? Не исключено, что именно в тот момент, когда ты со слезами умиления прижимаешь ее к своей груди.

Ювелир опасен. И Корсар со своей точки зрения прав. Ему в какой-то степени проще - во-первых, Ювелира он никогда не воспринимал как соратника, а во-вторых, нельзя сбрасывать со счетов его жизненную школу. Корсара учили быть безжалостным. И учили на совесть. Можно долго спорить о пользе и вреде такого восприятия жизни, но то, что Корсар практичен - это несомненно. Практичен и расчетлив. Потому и не прыгал никогда из одного лагеря в другой. Сначала работал в КГБ - и был прекрасным офицером, не осматривающимся по сторонам в поисках тепленького местечка. Затем, когда его выжили, разом выбросил из души и памяти всякие чувства, имеющие отношения к тоске и колебаниям. Пришел к Ученому. И с тех пор был верен только ему.