Чтение онлайн

* * *

Фигурная решетка ворот центрального офиса UMF на Ленинском проспекте медленно отъехала в сторону, пропуская наружу машину президента концерна. Сегодня он воспользовался шестисотым "мерседесом" - парадный "кадиллак", его любимая машина, нуждался в мелком ремонте, и поэтому остался в гараже.

Ровно в половине седьмого вечера - время окончания рабочего дня администрации концерна - роскошная иномарка застыла на выезде, пропуская идущие почти непрерывным потоком машины. Решетка ограды встала на место без единого скрипа.

Стекла "мерседеса" были тонированы, но не дочерна - эта деталь вышла из моды. Посторонний наблюдатель мог бы заметить четыре фигуры в салоне. Водитель, два телохранителя и сам президент. Его можно было узнать по неизменной шляпе - он не появлялся на улице без головного убора.

Проехав триста метров, машина прижалась к обочине. И сразу же резко затормозила обычная "шестерка", следовавшая за "мерседесом" метрах в тридцати от самых ворот офиса. Пассажиры "жигулей" прекрасно видели, как водитель иномарки перегнулся назад, уточняя что-то у президента. Затем вышел и направился к располагавшемуся неподалеку магазину.

Он скрылся внутри, а в салоне иномарки люди спокойно ожидали. Наблюдатели начали нервничать, поглядывать на часы. Секундная стрелка приближалась к назначенной отметке, и с каждым ее движением сердца бились все чаще...

Точно в срок - грохот, вспышка, багровое пламя, осколки и куски металла во все стороны... Люди на тротуаре попадали наземь, закрывая головы, кого-то сбило с ног, шарахнулись прочь мчавшиеся мимо машины, столкнувшись с идущими бок о бок... Визг шин, звонкие шлепки ударов металла о металл, отчаянные крики пострадавших, кровь на асфальте... И пламя. Густое, надежное, из которого живым выбраться невозможно.

Синие лучи и тревожные переливы милицейских сирен. Две, нет, три машины сразу. Еще одна. "Скорая". Да некого спасать-то, хотелось усмехнуться наблюдателю за убийством. Все схвачено. Оцепление и кордон вокруг места трагедии. Транспорт пустили по двум ближайшим к середине проспекта полосам. Пробка, затор. Один из пассажиров "жигулей" вышел на улицу, натянул на бездушное лицо маску беспокойства и сочувствия, смотревшуюся если не комично, то неправдоподобно. Не спеша двинулся к столпившимся вокруг все еще горящей иномарке толпе. Пожарники. Мощные струи воды, направленные в сдобренный тротилом костер. Да поздно, поздно. Уже все померли. Вот если только чтобы рядом никого не подпалило...

Прибыла пресса. Вокруг засверкали фотовспышки, количество праздных зевак увеличилось раза в четыре - всем резко стало интересно, кого замочили. Палач потолкался в толпе, пробрался непосредственно к кордонам. Ага, вот один из экспертов выходит наружу. Невинный вопрос, господин эксперт, а куда, собственно говоря, повезут то, что осталось от безвременно усопших? Да, да, понимаю, тайна следствия... Но стоит ли хранить тайну за вашу нищенскую зарплату? Я ведь не желаю ничего дурного, я для родственников погибших стараюсь. Вот узнаю, сразу позвоню им, сообщу, куда ехать, чтобы забрать и подготовить для похорон бренные останки. А это - вам от них за хорошую работу. И никому, слышите - никому!
– больше не говорите, в какой морг повезете обгорелые трупики. Они хорошо оплачивают секреты, за такие деньги не стыдно промолчать... Удовлетворенно кивнув, доброжелатель исчез.

И, увлеченный переговорами с экспертом, совсем не обратил внимания на переминавшуюся с ноги на ногу фигуру, стоявшую неподалеку. Зато ее прекрасно видел эксперт. Именно по знаку этого неприметного человека неопределенного возраста он и выдал следственную тайну. Что ж, за один секрет - две премии сразу. И, главное, ведь это не взятка - всего лишь часть заранее продуманной игры.

"Шестерка" ушла, ее пассажиры чувствовали немалое облегчение выполнили сложную задачу. Выезд с бордюра перегорожен иномаркой - кто-то остановился глянуть на пожар, да пока не вернулся. Обычная ультрамариновая "вольво-(50" с тонированными до непроницаемой черноты стеклами. Обитатели "жигулей" не заметили, когда появилась эта машина, но полагали ее необитаемой - двигатель заглушен, габаритные огни потушены, под лобовым стеклом мигает красный огонек сигнализации. Да и с чего бы им беспокоиться из-за какого-то любопытного водилы? Вот если только с того, что проезд загородил своей махиной, гад. "Вольво" - не мотоцикл, места занимает много. Ага, вот с другой стороны люди решили, что с них зрелища хватит. И "жигули" нырнули в образовавшийся проем.

Сидевший на заднем сидении "вольво" человек был абсолютно неразличим на фоне царившей вокруг черноты. Салон, обитый черной кожей, черные стекла, черная одежда и даже на лице наблюдателя - черный чулок, чтобы при взгляде спереди никто не удивился наличию светлого пятна внутри покинутой машины. А огонек сигнализации - ну, мало ли, какой иллюминацией украсит свою машину хозяин?

Когда "шестерка" вырвалась на свободу из пробки, черный человек поднес к губам рацию, тихо, почти не разжимая губ, произнес несколько слов. Номер машины палачей. И в двухстах метрах впереди на проспекте одна из машин притормозила, дожидаясь объект. Для убийства? Фу, это так грубо... Их могли убрать прямо там, на месте преступления. Да и ловить палачей никто не собирался. Зачем? И так ясно, чьих рук это дело. О нет, все выглядело куда безобидней. За палачами следили, чтобы убедиться( разыгранный на проспекте дорогостоящий спектакль ввел их в заблуждение...

...Поздно ночью в кабинете на третьем этаже огромного особняка на (5-м километре Калужского шоссе раздался телефонный звонок. Один из двоих сидевших за шахматной доской людей поднял трубку, выслушал сообщение, потом вернулся к игре. Затем ухватил очень длинными изящными - по-мужски пальцами черного коня, сделал свой ход. Его партнер по игре отреагировал немедленно, передвинув белого ферзя на соседнее поле.

– Черт, так и знал, - рассмеялся тот, кто играл черными.

– А раз знал, зачем пошел именно так?

За шахматной доской коротали вечер, точнее, ночь, два человека. Молодой и пожилой, высокий и миниатюрный. Один обладал роскошной шевелюрой рок-певца, периодически встряхивал спускавшимися ниже плеч вьющимися иссиня-черными прядями. Второй проводил маленькой сухой рукой по аккуратно подстриженным все еще густым седым волосам. Взгляд молодого был темным, тяжелым, подавляющим, пожилой смотрел пристально и настороженно, но вовсе не тревожно.

Молодой любил розыгрыши, но по роду своих занятий отдавал предпочтение далеко не безобидным шуткам. Он побывал в шкуре собственного трупа уже четырежды. Пожилой до сих пор не видел смысла в подобных мистификациях, но, несмотря на более чем солидный возраст, не утратил вкуса к новизне. Сегодня на Ленинском проспекте его взорвали.

В уютной полутьме кабинета, погруженные в ночную тишину, отдались любимой игре Маронко Сергей Иванович, президент известного не только в России, но и за рубежом концерна UMF, и его младший сын Матвеев Александр Сергеевич. Они же - Ученый и Цезарь.

Матвеев потянулся за фигурой, неловко повернулся, скривился - раненая нога заживала ужасающе медленно. Маронко усмехнулся(

– Тебе, наверное, скучно показалось одному дома сидеть, поэтому ты меня и похоронил.

Матвеев кинул в его сторону быстрый взгляд исподлобья.

– Для начала, так я убиваю нескольких зайцев сразу. Во-первых, я гарантирую сохранность твоей жизни. Охота за твоей головой прекратится, как по мановению волшебной палочки. Через пару месяцев, естественно, правда всплывет - такие вещи долго в тайне держать не удается - но к этому времени мы, надеюсь, отвоюемся. Во-вторых, я дезинформирую Гончара. Он сделал первый ложный шаг под мою диктовку, и дальше уже не сможет вывернуть на правильный путь. В-третьих, я здорово развязываю тебе руки. У трупа на самом деле куда больше возможностей для разного рода подлостей, чем у живого человека. В-четвертых, я продвигаю нашего человека в ближайшее окружение Гончара. Сам понимаешь, после таких идей люди долго на положении шестерок не остаются. Таким образом, я обзавелся собственным Штирлицем.