Чтение онлайн

– Оооо, нет! Ты слышишь, что я тебе говорю? НЕТ! Мне в хуй эти проблемы не упёрлись. Иди-ка ты лучше гуляй, пока пиздюлей не отвесил. Честно говоря, не могу понять, какого хера тебе на жопе ровно не сидится? У Басмача, как сыр в масле катаешься, чего еще надо? А если тянет на приключения, то давай сама. Всё, вали отсюда, - толкнул меня к двери, а я в руку его клещом вцепилась.

– Юр, ну подожди! Мне правда деньги нужны! Я из дома ушла…

Череп на мгновение замер.

– Да ладно, серьёзно, что ли? А Басмач чё?

Я потупилась в пол. Откуда мне знать, что Басмач. Забыл небось о моём существовании, словно и не было в его жизни девочки-беспризорницы.

– Не знаю. И знать не хочу, - тут я, конечно, врала самым наглым образом.

Я бы всё сейчас отдала, чтобы знать, что по этому поводу думает Миша. Ищет ли меня? Переживает ли? Или, наоборот, плевать ему на меня с высокой башни?

– Мда… Хреново, чё… А что, вернуться не вариант? Сильно напакостила?

Я сцепила зубы, чтобы не наброситься на засранца с кулаками. Это я напакостила?! А ничего, что меня незаслуженно обвинили в воровстве? Хотя, кого это заботит… Уж не Черепа так точно.

– Не вариант. Он не пустит, да и я не захочу.

– Ух ты, бля, какая гордая. Слушай, малая, ты бы не выпендривалась на Басмача. Он не станет умолять. Или на улице лучше? Соскучилась по наркоманским притонам?

Нет, не соскучилась. Но и ползать перед ним не стану. Пусть Верочка ползает, а с меня унижений хватит.

– Ты поможешь или нет?

Юрка тяжко вздохнул, поджал губы.

– Жопой чую, я об этом пожалею. Ладно, давай так, я завтра за тобой подъеду, всё порешаем. Адрес говори.

*****

То и дело выглядывала в окно, ожидая Черепа. Боялась, что он передумает и решит послать меня куда подальше. Откровенно говоря, я бы так и сделала на его месте, но я сейчас на своём месте…

Не то, чтобы всё так плохо, как было несколько лет назад, но еще немного и я окажусь на улице. А нищенское будущее мне не улыбалось от слова совсем.

– Привет, Катюха, - пьяно икнул хозяин квартиры, с грохотом водрузив на стол бутылку самогона.
– Бахнешь со мной по стопарику?

Бахать по стопарику мне не особо хотелось, тем более, с этим вечно пьяным и вонючим придурком, а потому вежливо отказалась и отвернулась к окну.

– Ой-ой-ой-ой, какие мы важные, - повертел задницей, кривляясь как обезьяна, и плюхнулся на старую, скрипучую табуретку.
– Хахаля, что ли, своего ждёшь? Так ты имей в виду, я блядства в своём доме не разрешу! Не уважаю я это дело!

Я фыркнула. Ага, конечно. Блядство он, значит, не уважает, а дрочить под дверью ванной, заглядывая в щелочку, когда я моюсь - всегда пожалуйста. Козлина мерзкая.

– А вообще зря ты такая пригожая по сраным коммуналкам шаришься. Была бы поумнее, уже давно дурака побогаче подцепила, да замуж за него выскочила. Вон моя Люська так и сделала. Бросила меня одного, сука неблагодарная… - шмыгнул носом и почти доверху наполнил стакан бухлом.

Люська, на сколько я поняла из пьяных бредней Петровича, его дочь, она же неблагодарная сука, шлюха малолетняя, курва и поблядушка, бросила несчастного папашку и умчалась с богатым любовником забугор. Что ж, был бы он моим папашей, я бы тоже свалила. Правда, обижало Петровича не то, что дочь его покинула, а то, что живёт там в своё удовольствие, как сыр в масле катается, а ему, батюшке горемышному денег не присылает.

Впрочем, семейные дрязги старого алкаша-извращенца заботили меня не больше, чем популяция пингвинов в Антарктиде. То есть, не парили совершенно. Но Петрович исправно изливал мне горе, а я молча слушала, отвлекаясь от своих проблем и мыслей.

Наконец, к дому подъехала тачка Черепа и я побежала к двери. Разумеется, говорить о таких серьезных вещах в квартире, где греет уши алкаш - не самая хорошая идея. Потому схватила куртку и выскочила на лестничную площадку.

Побежала к двери подъезда, но она резко распахнулась и я буквально влетела в Басмача. Не веря своим глазам, застыла на месте, а пару мгновений спустя дернулась бежать, но меня схватили за шкварник, как драную кошку, и поволокли на улицу.

– Пусти!
– попыталась сопротивляться, но куда мне против этого шкафа.

Я на две головы ниже его и в три раза у?же. Особо не подёргаешься.

– Заткнись, пока я тебе жопу не надрал!
– сильно и совсем не ласково тряхнул меня, а затем поволок к машине, двигатель которой заработал сразу, как только мы сели.

За рулём сидел Череп, виновато поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Сволочь. Застучал таки. Сдал меня с потрохами, Иуда.

– Козёл!
– рявкнула на Юрку, за что тут же огребла подзатыльник от Басмача.
– Не тронь! Ты не имеешь права! Ты мне никто!
– ощетинилась на Мишку, но он лишь криво усмехнулся и, вжав меня в сидение одной рукой, приблизил своё лицо к моему.

Так близко, что почувствовала его приятное дыхание с нотками табака и кофе и не смогла сдержаться, подалась навстречу.

Теперь же я понимаю, что мне её Бог послал. Ведь обычно Оля ездит на своей дорогой иномарке, которой не забыла прихвастнуть передо мной. Тогда же её тачка сломалась в районе, где я живу и девушке пришлось спуститься в метро.

В белом полушубке, дорогих сапожках и сумочкой из крокодиловой кожи от «Шанель» (почему-то я не сомневалась, в её подлинности), Оленька прошагала мимо мужиков с отвисшими челюстями и зашла в вагон.

— Варька? — она прищурилась, глядя на меня с удивлением и, как мне тогда показалось, разочарованием.

Ну ещё бы! Первая красавица школы из обеспеченной семьи, выскочившая замуж за богатого бандюка… А теперь сидит в метро в обшарпанном старом пальто и облезлых сапогах.

Я бы тоже удивилась.

Наверное именно её респектабельный вид заставил меня развести «слякоть» и начать жаловаться на жизнь. Нет, я не хотела её жалости, не хотела, чтобы меня взяли на руки и стали убаюкивать — отвыкла от этого. Просто сильно желала, чтобы эта ухоженная конфетка узнала о существовании другого мира, где нищета и болезни, боль и страх потерять своего ребенка.

Зависть?

Не исключено…

Знаю, это некрасиво и недостойно человека, но в тот момент как-то обидно стало. Почему одним всё, а другим шиш на постном масле? Впрочем, ответ на этот вопрос мы вряд ли когда-нибудь узнаем.

— Бедняжка ты моя, — прослезившаяся Оленька сграбастала меня в свои объятия и потащила прочь из метро. — Пойдём-ка, кофейку выпьем. Есть у меня один вариантик для тебя.

И вот стою я у двери этого Марика и сердце то из груди выпрыгивает, то останавливается.