Чтение онлайн

— Я... я... я... — Не в силах вымолвить ни слова, я чувствую, как дикая паника разливается по телу, когда смысл сказанного Колтоном начинает доходить до сознания.

Нет.

Я качаю головой и роняю телефон, словно он раскаленный.

— Джейд? — Мила подходит ко мне, и я вижу беспокойство на лице кузины.

В дверь спальни стучат, и мне стоит огромных усилий повернуть голову. В комнату заглядывает папа.

— Мы готовы, когда ты... — Его глаза встречаются с моими, и этого оказывается достаточно, чтобы окончательно осознать страшную правду слов Колтона.

— Папа, — хриплю я. Дыхание перехватывает, горло сжимает от боли.

— Крошка? — Отец бросается ко мне и хватает за плечи, его лицо темнеет от тревоги.

— Брейди… — Я захлебываюсь рыданием, глаза заливают слезы. Отрицание борется с суровой реальностью, которую я не в силах принять. Голос срывается, горло сводит судорогой, когда я заставляю себя произнести: — Брейди покончил с собой. — Я цепляюсь за руку отца, мне нужно держаться за что-то самое крепкое в этом мире, пока осознание случившегося обрушивается на меня всей своей мощью. — Он… он мертв.

Папины руки смыкаются вокруг меня, прижимая к груди, и это не дает моим осколкам разлететься в разные концы света.

— Мне так жаль, милая, — шепчет папа, целуя меня в висок.

Я начинаю задыхаться от пронзающей боли. Она безжалостна и не дает ни секунды, чтобы перевести дух.

— Папа... — Мой голос нечто среднее между воплем и стоном отчаяния.

Верный обещанию, которое он дал на мой четырнадцатый день рождения, папа подхватывает меня на руки и несет к кровати. Там он садится и баюкает меня. «Обещаю, я всегда буду за твоей спиной, Джейд. Чтобы поймать тебя, когда ты будешь падать, и удержать, когда жизнь станет слишком тяжелой».

Прямо сейчас папа — единственное, что удерживает меня, пока мой мир превращается в нечто неузнаваемое.

— Девочки, оставьте нас одних, — приказывает он моим подругам. Когда дверь спальни закрывается, папа берет мое лицо в ладони и поднимает его, пока наши взгляды не встречаются. — Я здесь, Джейд. Я знаю, что тебе чертовски больно, но я здесь и я тебя не отпущу.

Мое тело содрогается от рыданий, разрывающих грудь, и я окончательно ломаюсь на руках у отца.

Брейди больше нет. Каждая мечта, которую я строила вокруг нас, разлетается вдребезги.

Мой Брейди.

Мой лучший друг.

Любовь всей моей жизни.

Его нет.

Я больше никогда не смогу его обнять.

Никогда не поцелую.

Не увижу его добрую улыбку, которая согревала даже в самые холодные дни.

Брейди мертв.

Мой чуткий, прекрасный парень ушел без предупреждения, не сказав ни слова… и забрал с собой все мое сердце.

Последние пару дней мой мир был исковерканным и пустым месивом. Впервые с тех пор, как я была совсем маленькой, я спала в постели родителей. Они не отходили от меня ни на шаг с тех пор, как я узнала, что Брейди покончил с собой.

Мама позвонила миссис Лоусон, чтобы узнать, где будут проходить похороны — я должна была быть там.

Я сижу между родителями, и мой взгляд постоянно мечется между закрытым гробом и передним рядом, где сидят миссис Лоусон и Колтон. Несмотря на то, что лето уже на пороге, в церкви холодно. На мгновение я задаюсь вопросом, где же мистер Лоусон. Но мне приходится постоянно бороться с собой, чтобы не сорваться и хоть на чем-то сосредоточиться. Когда папа обнимает меня за плечи, я прижимаюсь к нему ближе. Он накрывает мои ладони своей свободной рукой, и тепло просачивается сквозь ледяной барьер, сковавший мою кожу.

В желудке жжет, а спина ноет от напряжения. Я пытаюсь сосредоточиться на физической боли, потому что смотреть в лицо беспощадному опустошению внутри меня сейчас невыносимо. Не думаю, что я когда-нибудь смогу с этим справиться.

Когда начинается служба, мой разум превращается в камеру пыток, полную вопросов, отрицания и скорби. Нам было отведено слишком мало времени. Мы не должны были прощаться.

Слеза катится по щеке, и у меня нет сил ее вытереть. Мама достает салфетку из припасенной пачки и осторожно промакивает мокрый след. Смятенный гул в моей голове настолько громкий, что он заглушает все звуки вокруг. Губы проповедника шевелятся. Плечи миссис Лоусон дрожат. Люди встают и поют, а я тяжело опираюсь на папу, чтобы просто стоять на ногах.

Когда служба подходит к концу, мы направляемся к выходу. Остановившись перед миссис Лоусон и Колтоном, я каким-то образом заставляю свои пересохшие губы изобразить подобие улыбки. Их лица расплываются, пока я машинально выражаю соболезнования: «Мне так жаль». Я смаргиваю слезы и тут же натыкаюсь на ярость и боль в глазах Колтона.

Должно быть, ему сейчас очень тяжело.

Еще одна мимолетная мысль, пока папа ведет меня из здания к машине. Единственная константа в моем мире — мучительная реальность того, что Брейди больше нет.

Мы следуем за процессией на кладбище. Несмотря на яркое солнце, здесь кажется темно и жутко. Брейди здесь не место. Брейди был милым и заботливым. Он был чутким и нежным, он не должен находиться в таком мрачном месте.

Рядом со мной лежит одинокий мак, и я замечаю, что он уже вянет. Это был любимый цветок Брейди. Когда мы останавливаемся у могилы, я осторожно беру его за стебель, стараясь не сломать. Пока иду к толпе, мой взгляд скользит по надгробиям, и каждое из них наносит удар по моему разбитому сердцу.

Я не готова прощаться!

Папа, должно быть, чувствует мое отчаяние, потому что он обнимает меня за плечи прежде, чем очередная слеза успевает сорваться, и шепчет: — Как бы я хотел забрать твою боль, Крошка.

Я вжимаюсь в бок отца, пока проповедник произносит последние слова и гроб опускают в яму. Брейди не может быть там. Но он там. Он мертв и никогда ко мне не вернется. Эта волна отчаяния перехватывает дыхание, сердце сжимается так болезненно, что я удивляюсь, как оно все еще способно биться.

Люди начинают расходиться, сказав последнее «прощай». Я заставляю себя сделать шаг вперед. Папа остается рядом со мной, пока я целую хрупкие лепестки мака и бросаю его на гроб. Мучительный всхлип пронзает мою душу, когда я хриплю: — Я буду любить тебя вечно, Брейди.

Мне как-то удается повернуться к миссис Лоусон и Колтону и слабо махнуть им рукой, прежде чем папа помогает мне вернуться в машину.

Прошло всего три дня, и я едва пережила эту сердечную муку. Как я проживу остаток жизни без Брейди?