Чтение онлайн

— Ладно, — в голосе слышался испуг, — это точно особая связь. Как бы тебе объяснить… У вас это называется размножаться или типа того…

Я понял. Конечно же не размножаться, а именно, типа того. Ежели бы мы при этом каждый раз еще и размножались бы, давно бы обогнали по численности китайцев вместе с индусами. Ни фига себе! На мгновение захотелось стать челопундриком. Лежишь себе дома, вроде как ничего не делаешь, а на самом деле…

— Все, пардон, проехали. — Я чувствовал себя неловко, угрозой вторгся в интимную сферу одноухого телепата. Но кто ж ведал? — Мне надо узнать, как дела у Каласада и всех остальных узников. Все ли живы, здоровы, в общем, где они и как? Поинтересуйся у своей подружки.

— Уже давно все знаю. — Не без обиды сказал Юуа. — Все живы, их не бьют, не пытают, даже кормят хорошо. Только никуда не выпускают. И все за Палю очень волнуются.

— И место знаешь, где они содержатся?

— Примерно.

— Хорошо. Потом с моим помощником прогульнешься по Юпу, покажешь ему точное место. А теперь передай своей Яюе, чтобы она сказала Каласаду, что у Пали и у Валакалы, чтоб ей, все нормально.

— Ты что?! Это я дефективный, разговариваю со всеми. А Яюя не такая, она хорошая…

— И что, теперь пусть барон там изводится из-за того, что обыкновенные челопундрики с людьми не разговаривают? Интересное кино получается. А ведь ты-то в замке балаболил?

— Было дело.

— Значит, если барон не дурак, то догадывается, что и Яюя умеет говорить.

— Я об этом не подумал, — растерянно протянул Юуа после нескольких секунд раздумья, — а точно у Пали и Валакалы все нормально?

— Точно. Живут по-королевски, только свободы лишены.

Челопундрик уже отошел от ментальных утех, так что принялся за старое, просканировал меня:

— Не брешешь. Ладно, Яюя передаст весточку. Только с бароном она точно не станет разговаривать. А Лайве пошепчет, а уж она передаст Каласаду.

— А это еще кто?

— Экономка и очень добрая женщина. Самая добрая в замке, после Пали, конечно. Она-то еще больше барона за принцессу волнуется.

— Ладно, как знаете. Вообще-то, мне по барабану. Не жалко Каласада, не передавайте. Я-то Пале сообщу, что ее приемный папаша жив, здоров. Будешь с Копадрюком по городу искать место заточения барона, сильно язык не распускай. Он парень горячий, чуть что, особо болтливым уши обрывает, а у тебя их не так уж много…

Оставив озадаченного челопундрика, я вышел из комнаты. А тому было над чем подумать. Сканирование показало, что часть сказанного — правда, другая — брехня. А что есть что? То ли грабитель и не горячий вовсе, но уши все равно любит обрывать? То ли наоборот. А может у самого Юуа на самом деле ушей не так уж и мало?

До ночи я пытался как можно больше узнать о последнем оставшемся без моего визита княжестве тюлюлюлистов. Но сведения были крайне скудны. Поклонники Стыдливого Бога держались обособленно, и никто из посторонних ничего толком не знал. Копадрюк предложил попытаться выкрасть одного из них из столичного анклава и потом допросить с пристрастием, но я отверг данную идею и ограничился тщательным изучением карты.

Ночью мы с грабителем спустились в зал. Мне пора было возвращаться в свою параллельность. Конечно, можно было бы попробовать переместиться со второго этажа. Но внизу я точно знал место, с которого следует телепортироваться, а здесь можно было слегка ошибиться. А плюс-минус пара метров здесь, весьма чревата там. Вдруг, в сквере кто-то еще есть. Что, опять корчить из себя представителя внеземной цивилизации? Да и попасть голой задницей на кусты — ощущение не из приятных.

— Объявляй санитарную пятиминутку. — Велел я Пылкрюлу.

— Чего? — Не понял управляющий.

— Убирай из зала посетителей, вот чего.

— Куда?

— Куда хочешь.

В принципе, можно было бы исчезнуть и на глазах у публики. Ведь уже и исчезал, и появлялся. Да и ночь на дворе, все должны быть по идее достаточно пьяны. Однако, как только мы появились в зале, пьяный трактирный гул практически моментально стих, и все, как один, уставились в нашу сторону. Притупленное самоплясом чувство самосохранения молчало, зато разыгралось азартное любопытство: что же сейчас Тот Самый Колдун выкинет? Нашли, блин, скомороха. Никакого страха перед великим чародеем.

— Выходите все на чуть-чуть. — Промямлил Пылкрюл, кивая головой в мою сторону, мол, он ни при чем, все я. Оно понятно, ему-то совсем не хотелось терять клиентов. — Потом вернетесь, я позову…

— Не-а…, - очень неуверенно возразил кто-то из дальнего угла.

И понеслось.

— А вот и не уйдем, пока не допьем!

— Нет таких законов — среди ночи на улицу!

— Не боимся! Колдун добрый.

— Наколдуй чего-нибудь!

Управляющий виновато развел руками, давая мне понять, что сделал все, что мог. Копадрюк перевел свою колотушку из положения «вольно» в режим полной боевой готовности: изящным движением положил ее на левое плечо и ухватился второй рукой. Вопросительно посмотрел на меня. Я, само собой, отрицательно покачал головой. Мало того, что я вообще был против насильственных методов решения проблем, так ведь еще и потом я исчезну, а приятелю придется в одиночку противостоять пьяной ораве.

— Глупый ты, Пылкрюл, — прошептал я управляющему, — совсем не умеешь вести бизнес. Пугнуть надо было хорошенько. Они ж потом, чтобы страх залить, в два раза больше выпивки закажут. Смотри, учись.

Я подбоченился и обвел зал пристальным взглядом. Прижухли. Все-таки не всю осторожность пропили.

— Так, ребятушки. Совсем последнюю наглость потеряли? — Я старался, чтобы голос звучал зловеще, получилось или нет, не мне судить. — Поколдовать вам? Сейчас поколдую. Слушать внимательно. Те, кто желает превратиться в жаб, становитесь по левую сторону. В пауков — справа. Оптом буду вас перевоплощать, чтоб с каждым не возиться. Кто останется на месте, станет червем.

Воцарилась мертвая тишина, которую слегка подпортила хихикнувшая то ли Дара, то ли Вара. Хорошо хоть Копадрюк сдержался, хоть и его щеки раздулись от сдерживаемого смеха. С ближайшего от дверей столика кто-то пьяно поднялся и начал красться к выходу.

— Стоять на месте! — Гаркнул я (эх, на учеников бы так, шелковыми ходили бы).

Попытавшийся сбежать выполнил команду лишь частично: остался на месте, но стоять не смог, приземлился на пятую точку.

— Ну, что, у всех пропало желание фокусы смотреть? Ладно, на первый раз прощаю. Теперь слушайте. Сейчас все выходите на улицу, но никто никуда не расходится. Иначе во что-то превратитесь. Я ж уже начал колдовать, в последний момент передумал. Кто до утра здесь просидит, тому ничего не будет, за остальных не ручаюсь. Все, на выход. Пылкрюл потом позовет.

И посетители пошли. Медленно и осторожно, будто весь пол был покрыт ядовитыми гадами.

— Теперь можешь смело цену на самопляс поднимать, — сказал я Пылкрюлу, когда последний посетитель покинул таверну. — Коп, дня три меня точно не будет, если не больше. Не забудь с нашим ушастиком определить точно то место, что он укажет. Ну, все, пока.

Я встал аккурат на то место, на котором материализовался накануне, и переместился.?

Никого.

Вернее, почти никого. На той самой скамейке под фонарем, перед которой я имел неосторожность материализоваться, а потом пришлось изображать из себя инопланетянина, притулившись друг к другу, дремала парочка. Я без труда опознал в них давешних уфологов. Вот ведь неугомонный народ! Видимо, в Воронеже не удалось обнаружить ничего внеземного, так как там появление голого парня связывалось с ментовским беспределом или, в крайнем случае, с новой смелой телевизионной программой, они и вернулись в Денисовку. Решили караулить на месте появления «инопланетянина».