Чтение онлайн

— Как быстро ты забыл, что трущобники — это тоже твой народ, отец. Мой народ, — отвечаю я, сжимая кулаки, чтобы не наделать того, о чем потом буду жалеть.

Но я точно не жалею, что побежал за ней.

Он смотрит мне в лицо, его грудь вздымается и опускается от гнева, обещая наказание. Если бы я была лет на пять моложе и на пять дюймов ниже ростом, этот взгляд мог бы меня испугать. Но теперь нет.

— Я не увижу, как ты разбрасываешься уважением королевства ради девушки. Ради этой девушки, — говорит он, голос низкий и смертоносный. — Я найду тебе другую красивую игрушку, не Приземленную, если тебе это нужно.

Я снова ломаю голову над его явной ненавистью к Пэйдин и ее явной ненавистью к нему. Но, зная, что он не ответит на этот вопрос, я спрашиваю: — Так ты послал одного из моих собственных Имперцев шпионить за мной? Чтобы солгать своему принцу и сказать, что у него что-то срочное? — Мой голос понижается, и я делаю шаг к нему. — Невинный человек лишится языка из-за приказа, который ты ему отдал.

— То, что ты не считаешь это срочным, настораживает меня. — Ноздри короля раздуваются так, что я начинаю ассоциировать это с последующим наказанием. — Я думал, что обучил тебя лучше, чем это, мальчик. Возможно, тебе нужны еще уроки. — При этом он почти улыбается. — Твои обязанности — перед этим народом, перед твоим королевством. Твое место здесь, в этом танце, где каждый может увидеть тебя. Увидеть свое будущее. — Его губы кривятся в усмешке. — А не снаружи, играя со своей новой красивой игрушкой.

Я смотрю на него, моя кровь начинает закипать. — Как ты думаешь, что может произойти между вами, а? — Отец холодно усмехается: — Кто знает, может быть, ты получишь удовольствие, убив ее в следующем Испытании.

Что-то внутри меня щелкает.

Сила бурлит в моих венах, каждая способность в комнате давит на меня, умоляя выпустить хоть одну. Когда я так разгневан, мне труднее держать себя в руках, труднее подавлять всю силу, бурлящую внутри меня. Слова короля эхом отдаются в моей голове, насмехаясь надо мной, заставляя меня чувствовать себя слабым за то, что я позволил своей сдержанности ускользнуть.

— Я думал, что обучил тебя лучше, чем это, мальчик. Возможно, тебе нужны еще уроки.

Сильная рука опускается мне на плечо. — Полегче, брат, — бормочет Китт под нос, делая шаг между мной и отцом. Его улыбка, как всегда, снимает напряжение. Это уже не первая ссора, которую он разнимает между нами.

Китт непринужденно сжимает руки перед собой, как будто не видел, что мы с отцом почти готовы разорвать друг друга на части. — Извините, что прерываю. Отец, ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы выпить. И, может быть, потанцевать с матушкой.

Улыбка, которую он дарит ему, та самая, которую он дарил нам с детства. Улыбка, которая в глазах нашего отца кричит о том, что он достоин. Улыбка, которую он наклеивает, надеясь, что король будет им гордиться. Надеясь оправдать большие ожидания и вписаться в огромные ботинки, которые он должен заполнить.

Он всегда жаждал одобрения, внимания со стороны короля. Китт любит, когда его любят, и даже он чувствует недостаток этого, когда речь заходит о нашем собственном отце, несмотря на гораздо лучшие отношения между ними. Поэтому он будет делать все, чтобы заслужить ее.

И я не виню его за это. Возможно, если бы я не вырос с отцом, который мучил меня тренировками, я бы любил его настолько, чтобы хотеть, чтобы он любил меня в ответ. Но Китт рос с другой версией короля — с тем, кто наставлял и учил не с помощью острого клинка, а с помощью стола с бумагами, протянутого между ними. Тот, кто учил его путям короля, а не пыткам. Тот, кто вылепил из Китта человека, а не монстра.

Китт ободряюще кладет руку на руку отца, подталкивая его к напиткам и десертам. Они оба бросают на меня последний взгляд, один — добрый, другой — совсем противоположный.

К счастью, я никогда не жаждал любви. Особенно отцовской. Я отказался от этого в тот день, когда его клинок впервые встретился с моей кожей.

Я осматриваю комнату в поисках Пэйдин, уже зная, что не найду ее. Скорее всего, по приказу короля ее сопроводили в ее покои, чтобы она пораньше ушла. Я почти смеюсь над его слабыми попытками не подпускать меня к ней.

Если я не могу удержать себя, то уж он-то точно не сможет.

Глава 54

Кай

Чаша была до отказа забита людьми.

Мы слышали их крики и топот из замка, пока шли по усаженной деревьями дорожке к нашему последнему Испытанию.

Вот уже в третий раз мы стоим перед тем, что может стать нашим последним днем.

По крайней мере, в этом испытании нас не накачивали наркотиками, а сначала потащили в случайное место. Я проснулся от стука в дверь и подсунутой под нее записки, сообщающей, что последнее Испытание будет проходить в Чаше.

У меня не было времени даже поговорить с Пэйдин, не говоря уже о том, чтобы подумать о ней, прежде чем меня молча вывели из замка.

На этот раз у нас живая публика, и она ревет, когда мы входим на большую арену. Имперцы теснятся со всех сторон, подводя нас к перилам, с которых открывается вид на Яму, расположенную несколькими футами ниже. Я слышу коллективный вздох моих товарищей, наши взгляды устремлены на то, что находится под нами.

Это лабиринт.

Все песчаное дно Ямы покрыто рядами переплетенных живых изгородей и растений. Стены плотные и высокие, заполняющие все дно овальной арены.

Она огромна.

Нас ведут по широким ступеням, спускающимся к лабиринту. Я — последний в шеренге участников, и когда мои ноги слегка погружаются в песок, мы останавливаемся.

— Добро пожаловать, юная Элита, на ваше последнее Испытание.

Я обращаю свое внимание на удобную стеклянную ложу, расположенную в самом низу трибуны и украшенную тремя мягкими сиденьями. Китт сидит справа, его глаза сканируют лабиринт, прежде чем остановиться на мне. Я вижу, как он слегка наклоняет голову, молча желая мне удачи. Медленно кивнув ему в ответ, я перевожу взгляд на матушку, которая, как всегда, выглядит элегантно, скрестив ноги и расслабив лицо, наблюдая за своим мужем, стоящим на краю перил и смотрящим на нас сверху вниз, пока он говорит.

— Хотя вы все прошли этот путь, — продолжает отец, и Тила проецирует его голос рядом с ним, нежно положив руку ему на плечо, — победитель может быть только один.

Толпа ликует, звук напоминает боевой клич, который мне слишком хорошо знаком.

— Ваше последнее Испытание разворачивается перед вами. Лабиринт. — Холодное веселье искажает его лицо. — Хотя все не так просто, как кажется.

Затем лабиринт сдвигается.

Краем глаза я улавливаю движение и поворачиваю голову в его сторону, наблюдая, как стены листвы складываются и изменяются. Живые изгороди поворачиваются в новых направлениях, изменяя тропинки и создавая новые.