Чтение онлайн

Он снова встретился с космосом. Его взгляд с высоты обращался в просторы Вселенной, в его глазах, по словам поэта, «отражались звезды».

Он погиб, когда возвращался из космоса на землю. Самая трагическая и героическая смерть.

Почему он снова пошел в звездный океан? Летчики говорят: «Кто хоть раз поднимался в небо, тот полетит снова». Мы знаем, почему он летит, — зовет небо. А космос? Космос тоже тянет, зовет человека, побывавшего там раньше. И будет всегда звать. Недаром наши первопроходцы признаются: «навсегда заболели космосом». Эта «болезнь» неизлечима — она до конца жизни.

Чем же он так привлекает, этот суровый, неуютный космос? Не своей ли необозримостью, бесконечностью просторов, которых человек не видит на земле? Не своими ли многочисленными тайнами, которые в интересах жизни людей нашей планеты следует разгадать? Не своим ли звездным величием, от которого захватывает дух?.. А может быть, главный секрет в свойствах самого человека, который не может жить без новых устремлений, преодолений и открытий? Он вышел на звездную дорогу и теперь не остановится на полпути. Сколько рубежей будет открыто и преодолено на этой дороге! И после каждого рубежа он почувствует себя сильнее, выше, разумнее. Космическое наступление делает человека гигантом.

Со вселенской высоты мы слышали знакомый голос. Видели и его самого — вот он, на экране телевизора. Прекрасная вещь — телевизор. Он соединяет нас с космосом. Пристально вглядывались в выражение лица. Что на нем отражается? Все то же, что и на земле, — сосредоточенность, спокойствие. Он везде, кажется, одинаков. И везде на высоте положения.

Да, выросла и сложилась интересная личность. Мысль об этом приходила и раньше, и теперь, когда снова увидели его на экране «космического» телевизора. И невольно думалось: не случайно Владимира Комарова первым послали во вторичный полет.

Строго отбирают космонавтов для полетов. Не менее строго, требовательно, чем вначале, при зачислении в группу. Не берусь судить, какие качества тут сыграли решающую роль, но, думается, немалое значение имели особенности его цельного характера.

Особенности характера — о них я буду говорить. Прошу извинения у читателя, вначале придется коснуться первого предполетного периода в жизни Владимира Комарова, о котором и я писал раньше, писали и другие. Возвращаюсь к нему потому, что все-таки, на мой взгляд, просветлен он не до конца. А между тем в нем-то как раз и сконцентрирована цельность характера космонавта.

В то время Владимир Комаров испытал столько неудач, что сейчас удивляешься, как их вынес, не согнувшись, один человек. Одна за другой две беды. После операции на полгода лишили перегрузочных тренировок. Полгода борьбы с собой и за себя. Он наверстал упущенное, вошел в строй. Мы увидели его на космодроме — дублер Павла Поповича. Признался нам: «Ничего не хочу так в жизни, как полететь в космос. Во сне даже летаю…»

И надо же такому случиться — снова не повезло. На центрифуге выявился «сбой» ритма сердца. На очередном старте мы не увидели Комарова. Космонавты огорченно говорили: «Тяжело Володе». Никто не знал, полетит ли он в космос. Я увидел его потом в «Звездном городке». Спокойный, уравновешенный, как будто ничего и не случилось. Улыбнулся. «Ничего, будет порядок».

Еще четыре долгих, тревожных месяца борьбы. Новая проверка на центрифуге — он здоров. Это был, пожалуй, первый большой праздник в жизни Владимира Комарова. Праздник победившего человека.

В чем эта особенность — в сильной воле, стойкости, мужестве, душевной собранности? Не только. Перед первым полетом Комарова я побывал у него дома, вели разговор о предстоящем старте. Тогда еще не было известно, кто полетит — он и его товарищи или другой экипаж, тоже полностью готовый. Я сказал, подбадривая:

— Теперь, видимо, не должно сорваться… Сколько вы вложили сил…

— Дело не в этом, — ответил он. — Я могу уступить, если увижу, что другие слетают лучше, больше сделают в космосе. — Потом помолчал, вышагивая по комнате. Повернулся ко мне: — Возможно, кое-кому кажется: Комарову загорелось слетать в космос, и он рвется, несмотря ни на что. Не скрою, мне хочется побывать там, в космосе. Но зачем? От людей, посвятивших себя космонавтике, требуется все больше знаний и специализации. Я пилот и инженер. Я должен сделать свое. И сделать так, чтобы осталось удовлетворение — выполнил все, что в силах. Если хотите, это моя давняя цель. К ней я и иду.

Кстати, могу сказать, кто меня и окрылил, — Сергей Павлович Королев. Когда мы познакомились получше, он сказал: «Володя (впервые назвал Володей), ты должен летать на новых кораблях». Это было перед стартом Павла Поповича, когда мы остались с ним вдвоем на высотной площадке. Сергей Павлович заговорил тогда о тяжелом многоместном корабле. Речь шла о «Восходе».

«Вам хочется отвести самую почетную обязанность — возглавить экипаж», — сказал он. Ради такой цели я был на все готов… Любые сложности мог одолеть.

Только тогда прояснилось, откуда у Владимира Михайловича одержимость к полету. Это человек, окрыленный светлой, прекрасной целью. Человек большого мужества, большого полета!

В последнее время мы встречались реже. Но я слышал и от него самого, и от его товарищей, что он с головой ушел в исследовательскую работу. Не терял даром времени. Хотя, конечно, многое и отвлекало, но он упорно, с прежней волей и душевной собранностью экспериментировал, все шире раздвигая рамки поисков, опытов.

Под его руководством трудились инженеры, врачи, техники. Это была и практическая, и научная работа. Во имя будущих полетов.

Недавно один ракетчик-инженер рассказывал мне:

— Вместе с Комаровым мы как-то знакомились с новой техникой. С ним легко работать вместе: не пасует перед сложностями. В нашем деле кругом новинки, все сложно. И он во все вникает. Часто говорит: «Это тоже надо знать». Каждую сложность открывает своим умом. Самостоятельный человек. И очень товарищеский.

Самостоятельность, товарищество — тоже особенности характера Владимира Комарова. Как он ни занят, но если что-то попросит товарищ, все отложит и придет на помощь. Он и раньше не жалел времени, чтобы подтянуть ребят по теоретическому курсу. И потом старался растолковать каждому сложнейшие математические формулы. Все космонавты учатся в академии. Для Владимира Комарова это был пройденный этап.

А самостоятельность… Она пригодилась космонавту в новом полете. Он один был в корабле, в бескрайнем космосе. Не у кого спрашивать, все надо делать самому.

В День космонавтики с трибуны Кремлевского Дворца съездов Юрий Гагарин говорил о том, насколько сложна и увлекательна новая программа вселенских исследований. Мне вспоминались слова, сказанные когда-то Владимиром Комаровым: «Я должен сделать свое… сделать так, чтобы осталось удовлетворение — выполнил все, что в силах…» И он все сделал, выполнил. Такие люди идут до конца, до цели. Это окрыленные люди. Люди большого мужества, большого полета.