Чтение онлайн

– Ты что, как я могу им помочь?!
– притворно возмутилась она, - я ведь не имею права и пальцем тебя тронуть, пока мы дракона не убьём!

Наконец рыцарю удалось заехать своей черепушкой крестьянину побольнее, что-то хрустнуло, тот отцепился и упал, схватившись руками за лицо.

"Человеконенавистничество"

Дальше в Леофледа полетели все возможные снаряды, которые местная публика смогла найти внутри таверны. Увернувшись от пары из них, отбив другую, в конце концов рыцарь получил какой-то щепой прямо в глаз.

– А-а-аргх!, - завопил он и перевернул стол, за которым они до этого сидели (Дженни едва успела поднять свою кружку).

"Гнев"

Мертвяк вытащил застрявшую щепку, глаз оказался безнадёжно испорчен, он почти не видел.

– Грязные свиноблюды! А ты чего хихикаешь?

"Сквернословие"

– Если честно, ты выглядишь просто отвратительно.

– Монашка, ты понимаешь, что я сейчас тебя брошу и свалю отсюда? И не видать тебе тогда дракона...

Стол за ними резко взлетел в воздух. Его держал Мэнни-гора, сын местного кузнеца, волосатый до неприличия и не очень умный. Он отбросил стол вбок и схватил Леофледа за голову, оторвав от земли.

– Нет, метрвяк, сейчас тебя отнесут на главную площадь ближайшей деревни и торжественно сожгут. И не видать тебе тогда искупления грехов.

Мэнни со всей силы врезал кулаком по черепу Пёсьего Сына.

– Хорошо, хорошо, девчонка, Орден святого Тетция не весь состоит из...

Ещё удар.

– Безмозглых идиотов!

Ещё удар.

– И спасение души...
– вопросительным тоном продолжила девушка.

Ещё удар.

– Спасение души возможно только в лоне Церкви!

Ещё удар.

– ... Единой и нераздельной, - закончила за него послушница.
– Мне не хватает каких-то гарантий, знаешь.

– Хорошо, сдаюсь, я знаю тайную тропку на Седую Гору! И покажу тебе...

Ещё удар. Мэнни-гора был совсем не изобретательным человеком.

– Её!

"Лжесвидетельство"

– Так бы сразу. Люди, отпустите его! Этот некромант пойдёт со мной и предстанет перед справедливым судом!

Мэнни остановился, остальные тоже замерли в нерешительности. Только крестьянин зачинщик никак не хотел угомониться.

– Не шлушайте её! Она под чарами некроманта!

– Я послушница Ордена Святого Тетция. Вы не хотите ссориться со мной, это я точно вам скажу.

Что-то в её голосе было такое, что слова подействовали. Люди неуверенно начали расходиться. Мэнни-гора опустил Леофледа на землю. Дженни медленно пошла к выходу, рыцарь поковылял за ней.

Они вышли на улицу и дошли до дороги, когда он резко схватил её за руку и потащил её через лес.

– Ты куда меня тащишь?

– Сначала затеряемся в лесу, потом - на кладбище. Им эта дурь сейчас снова в голову ударит, они погоню устроят.

Он был прав, из таверны уже высыпали люди и кто-то додумался пойти за ними в лес следом.

– Они долго за нами гнаться не будут, но и мы далеко сейчас не уйдём.

Спустя какое-то время бега через ночные лесные тени, они, следуя указаниям того самого крестьянина, который был зачинщиком их погони, добрались до кладбищенской ограды. Люди с факелами шли по дороге и были уже довольно близко.

– Мне нужен твой череп!

– Что?

– Череп дай, говорю.

– Нет, это реликвия. Я не позволю тебе осквернить его тёмной магией!

– Да отдам я тебе его в целости и сохранности. Он только в качестве ориентира нужен. Поверь мне.

– Но...

Она ещё несколько секунд колебалась, но посмотрев на огоньки факелов, которые были уже совсем близко, всё-таки отдала череп.

– А теперь не смотри.

– Что?..

Не успела она отвернуться, как Леофлед прокрутил свою голову вокруг шеи, а потом снял её. Раздался характерный звук трескающихся позвонков и рвущегося мяса.

Рыцарь повесил обе головы на ограду на небольшом расстоянии друг от друга, а потом голова Леофледа начала читать какие-то стихи на неизвестном языке.

Вокруг кладбища начал сгущаться туман. Сначала он был белым (тёмно-серым, с поправкой

на ночь), а потом стал сгущаться, пока не стал чёрным как дым от самого большого пожара.

Наконец, туман был везде кроме небольшого пространства, где стояла Дженни и тело Леофледа.

Девушка села на землю и очевидно боролась с резко подступившей тошнотой.

Горел небольшой костёр. Дженни сидела возле него и куталась в свой плащ. Леофлед сидел возле ограды, как раз под тем местом, где висела его голова, так что, если не присматриваться, можно было подумать, что его обезглавленность - плод игры теней от костра, так как больше источников света вокруг не было. Маленький островок реальности среди вековечной непроглядной тьмы.

Хотя, Леофлед ориентировался в ней довольно спокойно, это он отправил своё тело собрать хвороста на ночь.

– Я иногда думаю, - Дженни услышала голос Леофледа, хриплый, неживой, усталый, - А что если я не могу измениться, не могу попасть в рай, потому что боюсь?

Он замолчал, и сестра, в ожидании продолжения, позволила себе раз взглянуть на него. Высушенное лицо, испещрённое глубокими трещинами, с недвижимыми стеклянными глазами в которых отражаются языки пламени. Дженни почему-то подумала, что это пламя сжигает его мёртвую закостенелую душу изнутри.

– Возможно, это просто гордость... но, наверное я боюсь измениться. Ведь человек, который хочет привести свою жизнь к Творцу, он должен постепенно изменять душу по Его образу и подобию. А что останется от меня? Как меня называли - Леофлед Сукин Сын, самый удачливый и нахальный рыцарь дороги, а по простому - болван, который любит женщин и разбой. Это то, что меня определяло. Отнять у меня и то, и другое - кто я тогда, как не тень прошлой славы? Вот так, деталь за деталью, незаметно для себя, менять свою душу сверху донизу. Все будут говорить - вот, смотри, как ты изменился, смотри как ты стал праведен и честен. А ты смотришь на своё отражение и не узнаёшь себя.

Когда он замолчал, тишину нарушал только треск костра и дыхание Дженни.

Потом она сказала:

– Ты веришь в ад, ты уже в нём, ты веришь в рай, ты стремишься попасть туда. Но в Творца ты так и не поверил. Иначе знал бы, что настоящий ты - это Его идея о тебе. Ты меняешься, она неизменна.

– Да Его идеи все одинаковые. Не воруй, не убивай, не прелюбодействуй. Если все люди будут так жить, то никого нельзя будет отличить от другого.

– Ты зазнался, Леофлед Пёсий Сын. Даже у лучшего мастерового не выйдет двух одинаковых пар башмаков, как бы он ни старался. А Творец и не хочет сделать всех людей одинаковыми. Кто-то читает и переписывает книги, кто-то выращивает яблони в садах, кто-то влюблён и поёт песни, кто-то издаёт законы. Все они разные, но если бы никто не воровал и не убивал ни словом ни делом, то у каждого из них был бы шанс раскрыть свои таланты.