Чтение онлайн

Натин фыркнула.

— Халфен не смог бы совершить преступление, даже если бы от этого зависела его жизнь. У него слишком много моральных принципов.

Эйми жестом велела Пелатине замолчать. Теперь она знала Натин достаточно хорошо, чтобы понимать, что если она ничего не скажет, то Натин сама убедит себя заговорить. Прошло несколько минут, но, наконец, Натин драматично вздохнула.

— Хорошо, я расскажу тебе о Халфене, если ты перестанешь пялиться на меня со своим глупым решительным выражением лица. Но сначала, Пелатина, у тебя есть какое-нибудь иранское оскорбление для того, кто тебя по-настоящему раздражает?

Пелатина небрежно пожала плечами.

— Нет, я никого не знаю, — она одарила Эйми заговорщической улыбкой, которую заметила Натин. Она снова вздохнула. Эйми сжала губы, чтобы не расплыться в улыбке, как полная идиотка. Значило ли вообще что-нибудь то, что Пелатина встала на её сторону в глупом споре?

Натин отвернулась от них обеих и устремила взгляд за горизонт. Иногда бывает легче признаться в чем-то, если ни на кого не смотришь. Эйми понимала это, но она также проклинала себя за то, что подтолкнула Натин к этой истории в то время, когда не могла её обнять. У неё было предчувствие, что это будет ещё одна грустная история из детства Натин.

— Мы с Халфеном выросли вместе, — начала Натин. — Его отец — кожевник, и у него был эксклюзивный контракт с моим отцом. Все портные, которые обслуживают состоятельных людей, в основном из Шайн, покупают оленьи шкуры у моего отца, а самые дорогие выделываются отцом Халфена. В любом случае, это означало, что Халфен всегда околачивался возле наших складов, когда мы были маленькими, ходил за мной по пятам, как потерявшийся щенок, — в голосе Натин звучало презрение, но Эйми видела сквозь него. Они с Халфен были друзьями.

— Вы поссорились? — спросила Эйми, зная, что за этой историей кроется нечто большее.

Натин долго молчала.

— Ты ему нравилась, не так ли? — мягко спросила Эйми.

Лицо Натин исказилось от чувства вины, затем от отрицания и, наконец, от боли.

— Ну, конечно, ему нравилась Натин, — беззаботно сказала Пелатина. — А как иначе?

Натин бросила на Пелатину благодарный взгляд, такой быстрый, что Эйми чуть не пропустила его. Она была рада видеть, как чувство вины исчезло с лица Натин, сменившись её обычным самодовольством.

— Да, но, очевидно, я была слишком хороша для него, — продолжила Натин. — Я могла бы обыграть его в забеге с пола на крышу склада, по полкам, каждый раз. И этот идиот жалел, что не может взобраться.

— Он хотел стать Небесным Всадником? — перебила Эйми.

Натин кивнула, улыбаясь, погружённая в радостные воспоминания.

— Никогда не было Всадников-мужчин, не так ли? — спросила Пелатина.

Эйми вспомнила о книге, которую нашла в ящике в оружейной. Она не просмотрела все страницы, но, насколько она могла судить, там были указаны только женские имена.

— Совершить восхождение разрешается только девушкам. Это одно из правил Кьелли, но, поскольку мы собираемся её убить, возможно, её решение больше не имеет значения, — Натин пожала плечами.

Эйми поморщилась от того, как небрежно Натин заговорила об убийстве Кьелли. Для неё это было легко; она не была той, кому действительно пришлось бы это сделать.

— А ты бы хотела, чтобы Халфен совершил восхождение с тобой, если бы мог? — спросила Пелатина.

— Ты совершала восхождение со своей сестрой, не так ли? — Натин ответила на этот вопрос своим собственным.

— Не меняй тему, Натин, — приказала Эйми. Хотя ей тоже не терпелось узнать историю Пелатины, она хотела, чтобы Натин закончила свою первой.

— Фу, ты такая надоедливая, — Натин покачала головой, но продолжила говорить. — Мне было пятнадцать, когда отец впервые взял меня с собой в караван. Это была простая поездка в Лорсок, всего на несколько дней. Он менял оленьи шкуры на шёлк в Таумерге. Торговец не говорил на нашем языке, а мой отец знал всего несколько фраз на Главике. Казалось, они торговались целую вечность, в основном размахивая руками.

— В любом случае, это не важно, я просто очень хорошо это помню, потому что многое другое из той поездки я вычеркнула из памяти. Это был первый раз, когда мой отец прикоснулся ко мне, — она посмотрела на Пелатину. — Мой отец насиловал меня. В том путешествии и в каждом другом в течение двух лет, пока я не совершила восхождение.

— Гэри чингрет, — выругалась Пелатина. Эйми научилась распознавать это слово, хотя и не знала, что оно означает. И она поняла, что Пелатина не знала, почему Натин совершила это восхождение.

— Прости, что заставила тебя говорить о нём, — сказала Эйми.

— Не стоит, — сказала ей Натин. — Это случилось, но позор лежит на нём, а не на мне.

— Если бы мы не летели, я бы прямо сейчас крепко обняла тебя, — сказала Пелатина.

— И ты туда же, — Натин покачала головой в притворном отчаянии. Затем она посмотрела на Эйми. — Это продолжалось целый год, прежде чем я рассказала об этом Халфену. Когда я всё-таки рассказала ему, он притих, не сказал ни слова и ушёл. Я подумала, что он больше не хочет быть моим другом. Я спряталась на складе, на стропилах, и не знала, что что-то случилось, пока не услышала шум, когда прибыл целитель.

Натин снова замолчала, и Малгерус выдохнул небольшое облачко дыма.

— Знаю, Мэл, — тихо сказала Натин. Затем она приподняла очки, давая волю слезам.

— Халфен подрался с твоим отцом, не так ли? — Пелатина продолжила рассказ.

Натин кивнула.

— Этот идиот думал, что защищает меня, и сказал, что собирается пожаловаться на моего отца городской страже. Ты знаешь о копьях, которыми пользуются для охоты на северных оленей? Так вот, мой отец избил Халфена рукоятью одного из них. Никто так и не узнал почему. Как глава Гильдии, мой отец обладает такой властью, что никто не задумался, почему он избил сына одного из своих сотрудников. Однако отец Халфена отказался от контракта. Я навещала его пару раз, пока мой отец не узнал об этом. После этого я больше не видела Халфена до вчерашнего дня.

— О, Натин, мне так жаль. С Халфеном всё было в порядке? — спросила Эйми.

— Нет, и это самое худшее. Я могу смириться с тем, что мой отец сделал со мной, потому что теперь он не может ко мне прикоснуться, и, если я когда-нибудь увижу его снова, я заставлю Мэла откусить ему голову. Но он так сильно избил Халфена, что у того что-то повредилось в голове. Вот почему он глух на одно ухо. В этом виновата я.

— Ты не виновата, — слова Пелатины были такими твёрдыми с оттенком гнева, что Эйми почти не поверила, что они исходят от улыбчивой Всадницы.