Чтение онлайн

— Пожалуй. Но мне совсем не смешно, когда я думаю о том, что скажу Джеку.

— Потому что ты переспал с его возлюбленной?

— Нет. Потому что я потерял голову. — Он вздохнул.

Мэрилин легла рядом с Бобби, притянула его к себе и крепко прижалась губами к его губам, так что он не в состоянии был произнести ни слова. В саду заработали фонтанчики. Их тела вновь сплелись на мятых простынях. Несколько подушек упали на пол, другие лежали у них в ногах; на лохматом коврике валялось ее испорченное платье, и на нем безмятежно спал бедняжка Мэф…

Когда все было кончено, Бобби скатился на живот и заглянул в глаза Мэрилин. Если он и испытывал чувство вины, он этого не показывал. Должно быть, он контролирует свои эмоции, решила она, и слава Богу — она не вынесла бы сейчас его показного раскаяния. Но, разумеется, иначе и быть не может — ведь он из рода Кеннеди. Он не станет растрачивать себя на пустые раскаяния и сожаления.

Бобби обнял Мэрилин и, прижимаясь губами к ее уху, едва слышно спросил:

— Скажи, со мной тебе так же хорошо, как с братом?

Мне было поручено позаботиться о том, чтобы неуместное заявление Мэрилин по поводу ее обеспокоенности здоровьем Джо Кеннеди не попало в газеты, а также обеспечить, чтобы газетчики не очень распространялись о тяжелом состоянии отца президента. Мы выпускали один за одним бюллетени о том, что посол выздоравливает, а бедный старик в это самое время лежал в больнице парализованный, не в состоянии даже закрыть рот, и у него постоянно текла слюна. Скрюченные пальцы Джо были похожи на птичьи когти, и единственное, что ему удавалось произнести — это “нет, нет, нет, нет, нет, нет…” Он с ужасом, не переставая, бормотал это слово, словно пытался отогнать от себя то, что произошло, не желая признаться даже самому себе, что он парализован.

Пожалуй, только одному Джеку удавалось общаться с Джо. Он часами просиживал у постели отца, разговаривая с ним, словно тот мог отвечать ему. Джек, казалось, понял, что теперь они с отцом поменялись ролями.

А я просто не мог без слез смотреть на Джо. Конечно, с Джо не так-то легко было ладить, но нас с ним связывала давняя дружба. Кроме того, как и его сыновья, я привык думать, что Джо неуязвим, и теперь вместе с ними я лицом к лицу столкнулся с бренностью бытия, воочию убедился, как судьба смеется над людьми: она дала Джозефу П. Кеннеди все, что он желал, а затем низвела его до положения немощного калеки — единственное, чего он больше всего боялся на этом свете.

Тогда у меня не было времени размышлять над всеми этими вещами: прежде всего я должен был обеспечить, чтобы имя Мэрилин не упоминалось в прессе в связи с болезнью Джо. К тому же мне пришлось разбираться в собственных чувствах, когда я узнал о том, что Джек по настоянию Бобби порвал с Мэрилин.

Я сразу же позвонил ей, и, к моему удивлению, она была в прекрасном настроении. Я уже мысленно готовился к тому, что мне придется ехать в Лос-Анджелес и утешать ее, и был несколько разочарован, когда понял, что она не нуждается в утешении.

Все равно я решил слетать в Калифорнию: у меня там были кое-какие дела. Но позвонил Джек и попросил меня утром быть в Вашингтоне.

Вернувшись от отца, Джек обнаружил, что за время его отсутствия весь мир сошел с ума, — во всяком случае, ему так показалось. Ходили слухи, что в Сайгоне вот-вот падет правительство Нго Динь Дьема — там буддистские монахи подвергали себя самосожжению, и как раз ко времени вечерних выпусков новостей на американском телевидении. В южных штатах борьба за права негров вызвала враждебную реакцию расистов — там постоянно стреляли, взрывались бомбы, творились бесчинства, раздавались угрозы, что на выборах 1964 года Юг не станет поддерживать демократическую партию. В Европе существовала реальная опасность, что Советы попытаются захватить Берлин и развязать третью мировую войну. Мы с Джеком встретились за завтраком. Вид у него был мрачный и усталый.

— Меня начинает мутить, когда я читаю газеты, — сказал он.

— Ну и не читай. Айк никогда не читал газет. Только комиксы.

— Надо попробовать.

— Есть и хорошие новости. Заявление Мэрилин не будет опубликовано.

— Да, это новость хорошая.

— Мне пришлось кое-что пообещать.

— Это касается тебя или меня?

— Тебя. Тебе придется дать пару эксклюзивных интервью, сфотографироваться для нескольких журналов и пригласить на обед издателей одной-двух газет…

Джек кивнул. Уж он-то хорошо представлял, как улаживаются дела с прессой.

— Раз уж мы заговорили о Мэрилин, — сказал он, — как выяснилось, она совсем не расстроилась. — В голосе Джека не слышалось особой радости.

— Значит, и ты заметил. У меня тоже сложилось такое впечатление. Когда я разговаривал с ней по телефону, она была в прекрасном настроении.

Президент делал отчаянные попытки совладать с собственными чувствами.

— Я тут, понимаешь ли, беспокоюсь, как она перенесет все это, — заговорил он снова, — с ужасом представляю, что она вдруг попытается покончить с собой или еще что-нибудь в этом роде. А вместо этого знаешь, что произошло?

Я покачал головой.

— Она завела роман с Бобби.

Я в изумлении уставился на него, не веря своим ушам.

Джек пожал плечами.

— Просто потрясающе, да? Ну разве можно понять женщин? Ответь мне. Я думал, она, по крайней мере, закатит мне сцену, а может, устроит еще что похлеще. Ничего подобного… Они пошли прогуляться под луной. А потом — только не падай со стула — они стали сношаться прямо в машине службы безопасности, которая стояла в аллее у дома Питера. Такое могут учудить только подростки.

— Не может быть!

— И тем не менее это правда. Бобби мне все рассказал. Он решил, что не вправе скрывать это от меня. Агенты секретной службы также доложили мне об этом. Они были так смущены, что скорее согласились бы провалиться сквозь землю.

— Она с ума сошла, не иначе!

На мгновение мне показалось, что Джек готов согласиться со мной. Впервые в жизни он был глубоко потрясен, даже, наверное, испытывал душевную боль, но, разумеется, самолюбие не позволило ему открыто выразить свои чувства. Джек не мог долго сердиться на Бобби, а тем более злиться на Мэрилин — ведь он сам отрекся от нее. Оставалось предположить, что он злится на самого себя. Однако ему, без сомнения, нужно было выговориться перед кем-нибудь, и выбор пал на меня. Я был раздосадован и в то же время польщен.

— Сошла с ума? — задумчиво повторил он. — Не знаю, Дэйвид. Мне кажется, это я сошел с ума, а не Мэрилин. Хочешь знать правду? Я уже скучаю по ней.

Интересно, случалось ли раньше Джеку испытывать подобные чувства? Если не брать в расчет Джеки, его отношения с женщинами всегда развивались гладко, без проблем, и уж, конечно, ему никогда не приходилось страдать из-за них. А сейчас он страдал, впервые в жизни. И ему это явно не нравилось.

— И все-таки ты принял верное решение, — сказал я, надеясь, что мои слова подбодрят его. Не знаю, почему мне хотелось облегчить его боль, ведь я все еще сердился на Джека за отказ направить меня послом в Великобританию.