Чтение онлайн

Всего лишь десять дней будет действовать зелье. За эти десять дней нужно успеть высыпать его в постель к тому, кому они предназначено. Человек проводит в своей постели ночь — и наутро начинает чахнуть и увядать. Руки и ноги становятся прозрачными, голос — тихим. Пораженный заклятьем не может удержать в руках чашу с водой, пища не попадает в прозрачный рот. Конечно, каждый более или менее знакомый с магией заподозрит здесь чары. Но убить соперника, не оставив следов, зелье помогает.

В Тмиру раньше росли целые поля мозильника. Мастер рассказывал, что после запрета Мланкина эти поля сжигали, и от ядовитого дыма в те дни погибло много мелких животных. Их трупы закопали в землю вместо того, чтобы предать лесу. Никто не стал бы есть такое мясо. Оно стало таким же ядовитым, как и дым, который его пропитал.

Я иду по тропе, и холодный ветер подталкивает меня в спину, словно торопя. Чевь уже догнала Черь, и теперь на небе только одна луна, окруженная черным ободком, но светит она по-прежнему ярко. Порыв ветра забирается под корс, и я ежусь. Ветер холоден, как рука мертвеца. Слишком холодный и слишком похожий на прикосновение.

Кажется, кто-то на самом деле касается меня сейчас.

Я доверяю своему чувству магии и знаю, что и на этот раз оно не подвело меня. Я замедляю шаг, оборачиваюсь и вижу позади себя тень. Морок двоелуния стоит на тропе в нескольких шагах от меня. Человеческий силуэт, сотканный из черноты, с длинными руками, которые касаются темными пальцами серебра тропинки под ногами.

Он последовал за мной с дальней поляны? Но это невозможно, ведь тропа исчезла. Порождения магии не могут покинуть места, к которым они привязаны. Тень делает шаг вперед, протягивая ко мне руки, и я разворачиваюсь и спешу прочь.

Морок следует за мной, я чувствую холод его присутствия у себя за спиной и все убыстряю шаг, надеясь, что он не слышит моего сбившегося тяжелого дыхания. Липкий страх обнимает меня за плечи, и холодный ветер вдруг резко меняет направление и бьет меня прямо в лицо. Удар так силен, что я отлетаю назад. В глазах темнеет, на пару мгновений я лишаюсь зрения, слуха и осязания.

Вокруг меня — тьма, тьма без имени, и в этой тьме двумя золотыми дисками горят две луны. Чевь и Черь.

Я падаю навзничь, ударяясь о землю. Морок спадает, я снова вижу лес, тропу и луны. Сердце колотится как бешеное. Я оказываюсь на четвереньках в мгновение ока, вскидываю голову, почти ожидая увидеть тень рядом… но тропа уже пуста.

Морок растаял, но тягостное чувство не оставляет меня. Я поднимаюсь на ноги, озираюсь вокруг, сую руку в карман, чтобы коснуться ладонью пучка дорожной травы. Я потеряла направление, я не знаю, куда идти.

Его нет.

Мои пальцы шарят в пустом кармане, снова и снова, но я еще не готова признать, что потеряла волшебную траву. Я проверяю другой карман, заглядываю в этот снова, вынимаю из кармана свертки, надеясь, что дорожная трава окажется под ними.

Ничего.

Черь обгоняет свою сестру, и лунный свет заливает тропу, заставляя ее светиться серебром. Деревья приветливо шелестят кронами, словно нашептывая мне колыбельную песню. Но мне точно не до сна.

Сжимая руки в кулаки, я стою посреди вековечного леса на магической тропе — и без проводника, который приведет меня в дом Мастера.

Я потерялась.

Я вскидываю голову, и деревья по обеим сторонам тропы начинают менять свой облик.

Самый лучший способ заблудиться — не взять с собой дорожной травы, когда идешь в вековечный лес. Стежки и тропинки в нем постоянно сплетаются и расплетаются, деревья танцуют под песню ветра, а луны меняются местами, словно играя в веселую лунную игру.

В моем кармане нет дыр, и выпасть из него просто так трава не могла. Во всем виноват морок, вскруживший мне голову и на несколько мгновений лишивший рассудка, заставив поддаться безумию двоелуния. Я могла сама выбросить траву, скорее всего, я так и сделала. Затуманенный наваждением разум мог принять ее за змею, за жука, за осколок стекла — и я просто швырнула траву прочь, чтобы избавиться от мнимой опасности.

Морок растаял, а я потеряла надежду добраться до дома Мастера. Если бы я не была магом, судьба моя была бы горька.

О вековечном лесе издревле ходили легенды, а после того, как по велению Мланкина сюда переселили магов, этих легенд стало еще больше. Люди боялись входить под его сень. Боялись потеряться в наваждениях, бродящих по лесу. Говорили о том, что где-то в лесу живут муиру, порождение древней магии, сходной с той, что породила шембученских червей-шмису. Муиру похожи на здоровенные трухлявые пни, поросшие грибами, с них постоянно сыплется древесная труха. Они появились задолго до того, как с гор в Цветущую долину спустились люди, и переживут их всех. Но шмису видел каждый шембученский ребенок, а вот облик муиру уже не помнили самые старые старики. Кто-то говорил, что их придумали шиниросцы, которые страшно завидовали тому, что у соседей есть свое чудовище, а у них нет. За шесть Цветений в доме Мастера я успела побывать в разных концах леса, но ни разу не видела ничего похожего на муиру. Я всегда считала, что их не существует, но сейчас эти легенды вдруг всплывают в моей памяти и заставляют дрожь пробежать по телу.

Ветер стихает, вокруг становится тихо. Я поднимаю голову — Черь скрылась за облаком, Чевь готова последовать за ней. Не сходя с тропы, я быстро оглядываю растущие вокруг травы. Дорожная трава нередка в этих местах, возможно, я сумею ее найти. Мне хватило бы пары стеблей, чтобы не сбиться с пути.

Но как назло, я вижу только сорняки. Я опускаюсь на четвереньки, пристально вглядываясь в колышущиеся травинки. Хоть бы стебелек. Но ничего. Черь вслед за сестрой прячется за облаком, и на тропу опускается мрак. Теперь я точно не смогу ничего разглядеть.

Я поднимаюсь на ноги и задумываюсь. По вековечному лесу можно блуждать до конца жизни и не найти выхода. Но я — маг, более того, мне подчиняется вода, а значит, я могу ее почувствовать своим сердцем, а почувствовав, найти ее. Мне не нужно искать ручьи и реки, которые в лесу так же изменчивы, как и деревья. Я хочу найти большую воду, которая протекает вдоль южного края леса и которая наверняка откликнется на мою магию.

Мне нужна Шиниру.

Я берусь за зуб тсыя и закрываю глаза. Неизвестно откуда взявшийся лунный свет падает мне на лицо, не я не позволяю себе удивляться. Чем дольше я в лесу, тем труднее мне будет вернуться. Меня может закружить и отнести куда-нибудь к горам Каменного водопада, а оттуда почувствовать Шиниру мне не поможет даже самая сильная магия. Да и Мастер, прождав положенных два дня, решит, что со мной что-то случилось, а мне не хочется рассказывать ему про морока. Я должна действовать быстро.

Легкий влажный ветерок доносит до меня капли воды. Они падают на мои губы, и я слизываю их языком. Зуб тсыя дергается в моей руке, указывая направление, и я отворачиваюсь от лун и устремляюсь по тропе вперед, не открывая глаз. Темнота жжет мне веки, я слышу звуки и чувствую чьи-то прикосновения, но только крепче сжимаю в руках зуб и иду туда, куда зовет меня магия.

Шум воды все ближе, и вот уже под ногами начинает осыпаться земля, а в воздухе пахнет сыростью. Я открываю глаза, в лицо мне дует холодный ветер с реки. Тропинка уже не кажется серебристой, луны потускнели и готовы спрятаться, уступив место показавшемуся над горизонтом краю солнца. Я шла всю ночь, но не заметила этого. Не почувствовала ни усталости, ни голода, ни жажды. Впереди виднеется край леса, а в за ним несет свои воды стремительная Шиниру. Граница Шинироса, граница Цветущих земель, место, откуда пришли напавшие на деревню Серпетиса разбойники.

Далеко же меня занесло. Чтобы добраться до дома Мастера, на лошади мне придется ехать два дня. Пешком получится еще дольше, но могло бы быть хуже, если бы я оказалась у северной оконечности леса или на западе.

Я выхожу из леса, когда солнце уже выплывает из-за горизонта. Горячий шар греет мне спину, и я вдруг понимаю, что замерзла. Я подхожу к реке, осторожно спускаюсь по крутому берегу до самой воды, зачерпываю, умываюсь. Оглянувшись на лес, я нахожу его почти приветливым. Освещенные солнцем верхушки деревьев снова мне что-то шепчут, но теперь я не различаю их голосов.