Чтение онлайн

— Это не так сложно, как кажется, — отозвался Фил, ставя чайник на газовую плиту.

— Я с одной рыбкой в аквариуме маюсь, а тут…

Китти достала из пакета чёрный чай с сушеными ягодами и коробку с пряниками. Она всегда помнила, что Фил ненавидит сладкое, поэтому для него она взяла горький шоколад, хотя и его он считал порой невыносимо сладким. Леон осторожно, даже с некоторой боязливостью, сел за стол, пока Фил доставал кружки и заварочный чайник.

— Как проходят выходные, товарищ Ригер? — решила разбавить тишину Китти, тоже сев за стол.

— Отвратительно. Скорее бы на работу.

Подтянулся и Соел, который, видимо, бродил по квартире, рассматривая цветы, многие из которых он в жизни не видел. Даже на столе кухонном стоял маленький горшок с небольшим ростком красного гипоэстеса. Соел словил пугающее недоумение и удивление оттого, что он сразу не приметил этого малыша.

— Лейтенант, тебе нужно бросать всю эту военщину и становиться ботаником или флористом, — заключил Соел, уставившись на три красных листка гипоэстеса.

— Может быть когда-нибудь.

После Фил налил воду в чайник с чаем. Букет приторных сладких ароматов стал более выраженным после контакта с кипятком и заполнил всю кухню. Атмосфера стала куда приятнее и добродушнее. Запахи лесных ягод открывали в подсознании Фила давно наглухо закрытые, уже заросшие слоем пыли и паутиной двери. Вдыхая пары от этого чая, поднося кружку близко к лицу, образы становились чётче и глубже. Закрывая глаза, Фил видел перед собой невесомые образы, окутанные бледной светящейся дымкой, тянущейся от него самого. Чем ближе был образ, тем он был более размытым и засвеченным. Кто-то точно протягивал ему руку и звал пройтись по прекрасной цветущей долине, которую на две части делила искрящаяся, ровно текущая и скрывающаяся за горизонтом широкая река. На горных склонах росли невысокие пихты, а от холма к холму тянулась дорога, которую вытаптывали точно не одно десятилетие. А земля под ногами точно источала тот же самый запах, что и этот чай.

Фил всё же пришёл в себя и, ещё с секунду поглядев в чайную гладь, поднял взгляд и увидел, что троица в недоумении смотрит на него.

— Что?

— Ты выпал из реальности, — ответил ему Соел.

— Да? Простите. Что-то этот чай навеял мне какие-то воспоминания…

— Правда, а какие? — живо поинтересовалась Китти. Была бы она собакой, то точно непрерывно бы виляла хвостом. Фил ненадолго задумался, прежде чем дать какой-то внятный ответ, и снова приковал свой взгляд в тёмной жидкости в кружке. Запах уже стал привычным, не менее знакомым, но уже не отбрасывал в какие-то странные локации из прошлого, заполненные яркими цветами, — скорее всего, детства эльфа. Вновь он всецело прибывал в угрюмой блёклой реальности. — Да сам понять не могу. Какая-то долина, какая-то река… Понятия не имею, где это.

Троица переглянулась.

— Жаль, что ты не умеешь рисовать, лейтенант, — с досадой подметил Леон. — Мог бы хоть изобразить да показать, что там увидел.

— Любопытно: я уверен, что раньше именно это место мне снилось часто, — вдруг вспомнил эльф, уставившись на мелколистный густо растущий фикус, стоящий на подоконнике.

— Сколько лет мы общаемся и служим вместе, ты никогда не рассказывал о своем прошлом, Фил, — отметил Соел, принявшись за пряник. Его вопрос лёгким разрядом прошёлся по всему телу эльфа, выводя его из очередного транса и отвлекая от пристального наблюдения за неподвижным молчаливым фикусом, от которого он где-то на подсознательном уровне ждал хоть какого-то ответа.

— Мне нечего рассказывать, — сухо ответил Фил.

— А почему Ригер, а не Гриффин? — Китти решила начать допрос.

Этот вопрос оказался ещё большим разрядом колючего дискомфорта, проходящим через всё тело, начиная от макушки, заканчивая пятками. То было похоже на онемение и дальнейшее покалывание после того, как отлежишь какую-либо из конечностей, и это фантомное чувство ещё больше выбивало из колеи.

— Потому что я так захотел.

— Это потому что la mama… — не успел Леон начать, как Фил тут же прервал его своим режущим холодным взглядом, вселяющим страх в любого, на кого он так посмотрит. Бедный барс вздрогнул и чуть не выронил свою сладость из лапы. — Прости…

— Да на самом деле верно говоришь. Мне ни к чему лишнее внимание и ненужные привилегии, поэтому и Ригер, а не Гриффин.

— А почему не фамилия отца? — с неизменным жизнелюбием на лице и добротой в голове поинтересовалась Китти, подлив себе ещё чаю и принимаясь уже аж за третий пряник. — Думаю, твой родной отец должен быть не последним человеком в магармии. Я ведь могла даже слышать его фамилию? — Этот вопрос был ударом ниже пояса. Фил аж поморщился и побледнел.

Китти глядела на Фила с наивным детским недоумением, наклоняя голову то направо, то налево, искренне не понимая, как такое могло произойти, но она не была глупой, поэтому расспросы на эту тему продолжать не стала, с голодной жадностью откусив внушительный кусок от пряника. Соел с лёгким испугом на неё посмотрел. Можно было только догадываться, что он там себе нафантазировал, зная, что эта девушка способна превратиться в огромного оборотня и откусить ему его белобрысую башку.

Не успела снова повиснуть тишина, как Леон завёл новую тему для разговора, на самом деле, очень важную для него сейчас.

— Слушай, лейтенант. Ты же у нас эксперт в языке цветов…

— И?

— Помоги определиться, какой букет подарить одной особе… — Леон крайне засмущался, если бы не шерсть, то точно можно было бы увидеть румянец. Он растеряно чесал затылок. Взгляд Фила в этот момент смягчился.

— А повод-то какой?

— Ну… ну… я бы хотел признаться ей в своих чувствах. Как я её люблю, а ещё какая она красивая!

— Кто хоть это? Я погляжу, эти двое в курсе, раз любопытство одолело только меня?

— Это… ну… ты её не знаешь! Да и они тоже, на самом деле. Просто знают… но она леопард, если тебе это интересно. Вот…

— Вот как… — ненадолго Фил задумался, уставился снова на тот же фикус, а потом предложил: — Подари ей для начала пять фиолетовых лилий, а там уже как пойдёт…

— А что… А что это значит? — Леон разволновался и оживился настолько, что чуть не выскочил из-за стола.

— Значат признание в твоей сильной влюблённости в такую замечательную и прекрасную женщину, котёнок ты мой… Леон немного успокоился, звучало безобидно и вполне себе то, чего он хотел. Глубоко в душе Фил испытывал радость за своего друга и товарища, но улыбку всё же сдержал, хотя, глядя на этого робкого барса, это было непросто даже для него.

Китти тут же разбавила разговор ещё одной темой, тоже косвенно касавшейся цветов.

— Я слышала уже не один раз, что одну из девушек-курсантов ты называешь «Подсолнух». Что это значит?

От неожиданности вопроса Фил ссутулился. Но это был абсолютно безболезненный вопрос — в кой-то веки со стороны Китти.

— Просто она на него похожа, вот и всё: тощая, длинная и с жёлтой головой, — ответ был сухим и коротким. Китти, очевидно, такой вариант не устроил, что она выразила в нахмуренных прямых бровках и сморщенном маленьком носе, а полные губы от недовольства стали ещё больше. Это был уже не сержант, а недовольный ребёнок. Зная наивную и романтичную натуру Китти, Фил понял, что она ждала более живого ответа с веянием, возможно, какой-то романтики. Но самого Фила немного покоробило от мыслей о романтике и сантиментах: для него это непозволительная роскошь в отношении женщин. Эльф впредь старался любить искренне исключительно цветы и восхищаться, опять же, только ими. Очевидно, ход мыслей Фила поймал и Соел, который являлся непосредственно инструктором Эрины, и он тут же возмутился:

— Китти! Ей всего лишь восемнадцать лет, а ему уже скоро тридцатник! Что у них может быть общего? И вообще, это вульгарно — офицеру крутить роман со своей подчинённой.

Китти закатила глаза, но тут же ответила на это:

— Ну совершеннолетняя же. Никакого криминала!

— Ты что за бред несешь!

— Ребят, ну хватит, это пустой трёп, — влился в их бессмысленную беседу Леон.

— А я говорю, это неприемлемо!

— Нормально!

И только Фил не вступал в эту полемику, по сути даже не зная, что стоит сказать, и вообще нужно ли делиться чем-то такого рода вообще с кем-либо. Пока троица, используя кучу брани, дискутировала на эту глупую тему, которая Фила несильно-то и интересовала, ведь кому какая разница, кто с кем ходит по улице и держится за ручки, он открыл форточку и закурил. За окном уже посветлело; утренний розовый океан, отразившийся на небе, предвещал солнечный день, однако морозный, если судить по хлынувшему внутрь обжигающему холоду.