Чтение онлайн

Верон так увлекся разглядыванием операции, что не заметил, как в комнате оказался еще один Человек.

— Интересное зрелище?

Верон от неожиданности подскочил на месте, оглядываясь, но тут же повернулся обратно, чтобы Человек сзади не разглядел его глаза.

— Да, очень познавательно, — ответил камирутт, неосознанно пытаясь говорить не своим голосом. Как успел заметить Верон, это был солдат, но не рядовой, принадлежащий к расе джигударго. Некоторые из них довольно умелые бойцы.

— Какое интересное у вас приспособление, что это? — поинтересовался он, указывая на его очки.

— Эм… У меня не очень хорошее зрение, поэтому я его и ношу.

— Понятно, но я спросил не зачем вы его носите, а как оно называется.

— Глазоскоп, — ответил Верон, абсолютно не представляя, есть ли такая штука на самом деле, а если есть, то она ли это у него на носу. И надеясь, что его собеседник и правда не знает, что это. Патрульные вообще редко разбираются в чем-то, кроме своего солдатского дела. В этом плане Верон не сильно их опережал.

— Глазоскоп? Да, в медицине редко встретишь название, которое сразу понятно простому обывателю. — Джигударго подошел ближе, как будто даже не обращая на камирутта внимание, полностью сосредоточившись на операции. — И с его помощью действительно можно лучше видеть? — вновь спросил он, поравнявшись с Вероном по левую руку.

— Ну, для меня да.

Если бы не «глазоскоп», Верон смог бы увернуться, но эта штука слишком ограничивала обзор. Удар пришелся в левый глаз, да с такой силой, что гераклида отбросило назад, он упал на пол и еще проехался на спине до самой стены, ударившись о нее темечком.

— Не пристало врачу не знать названия медицинских приборов, — послышался спокойный голос джигударго. — Думается мне, купили вы свой диплом… «доктор».

Верон сорвал неудобную штуку с головы вместе с колпаком и почувствовал, как его левый глаз заливаете кровью. Прислонив ладонь к лицу, он нащупал в надбровной дуге и под глазом осколки, впившиеся в кожу. Он встал, держась одной рукой за стену, а второй за лицо, голова слегка кружилась. Верон не успел поднять головы, как его со всей силы впечатали в стену, ломая ребра.

— Хм, а я думал, гераклиды более выносливые и сильные.

— Если бы ты решил драться честно… — тихо прохрипел Верон, отплевывая кровь. Незнакомец отпустил его, и он грузно рухнул ничком на пол.

— То-то и оно, что мне наговорили, будто ваше племя настолько сильное, что драться честно — прямой путь на тот свет, вот я и решил, что если ударю исподтишка, то у меня будет хоть какой-то шанс, но, как оказалось, шансов у меня куда больше, чем я мог мечтать. Даже остальных солдат на помощь звать не пришлось. Верон поднялся на четвереньки, тяжело опираясь на руки.

— Так может дашь мне небольшую передышку?

— О, нет-нет, я слишком боюсь, что слухи о тебе окажутся правдой, и ты меня растерзаешь. Предпочту действовать не честно, зато эффективно, ведь у меня есть приказ, и я должен его выполнить. Может, как-нибудь в другой раз. Если он у нас будет.

Мощная нога обрушилась Верону на голову и впечатала в пол. Перед тем, как отключиться, он услышал хруст, но не смог понять, была это плитка пола или его череп.

Верон очнулся прикованным обеими руками к дырявой стенке корабля, к такой же, к какой недавно приковал пилота. Он не знал, в том же корабле он находится, в каком устроил побоище — они все одинаковые, — или нет, но ни крови, ни тел вокруг не было. Голова слегка болела и кружилась, во рту чувствовался привкус крови, ребра ныли.

— Я как чувствовал, — послышался знакомый голос командира, которого он встретил на Уусмаа, — как чувствовал. Не зря я отправил один из отрядов за тобой вслед, знал ведь, что тебе нельзя доверять. Правда, я все же не ожидал, что ты устроишь бойню и жестоко убьешь моих подчиненных, думал, просто сбежишь или в крайнем случае вырубишь их. А ты взял и убил, весь тот корабль кровью залил. Видать, это правда, что о тебя говорят. — Он цокнул языком и укоризненно покачал головой, словно отец, недовольный поведением своего ребенка. На погибших солдат ему явно было плевать.

— И что именно? — поинтересовался Верон с трудом шевеля языком и чувствуя металлический привкус во рту.

— Да много чего: что ты любишь убивать, любишь вид крови, а особенно любишь рисковать, причем все чаще чужими жизнями. Лезешь, мол, во все заварушки, что кажутся тебе наиболее опасными. Мои люди сказали, что отправили тебя в больницу, сразу не узнав твое заляпанное кровью лицо, сказали, что у тебя на шее был приличный порез. Не сам ли ты его себе нарисовал острым ножичком, а? Неужели у тебя еще и склонность к суициду? — усмехнулся он. — Знаешь, Люди с суицидальными наклонностями чаще кончают с собой.

— Что тебе от меня нужно?

— А разве не ясно? — развел он руками. — То, что ты нам пообещал, плюс проценты за каждого убитого.

— А с чего мне соглашаться?

Верон пытался тянуть время, пока полностью не восстановится, в чем ему сильно помогала словоохотливость командира отряда патрульных. Если бы он перевел деньги заранее, его бы давно убили, причем это сделал бы лично этот военачальник, конечно, заранее себя обезопасив, и прилюдно, чтобы его подчиненные видели, как он поступает с врагами, убивающими его товарищей. Это точно подняло бы его авторитет.

— Ну, во-первых, у нас в руках твоя жизнь, — ответил он, — а во-вторых, твоему пацанчику в данный момент делают очень серьезную операцию, она, вроде как, уже на середине, знаешь, что будет, если ее вдруг прекратить? Он не проживет и пяти минут. Ты меня, надеюсь, понял?

Верон кивнул. Все шло по наихудшему из возможных сценариев. Время он еще тянул и для того, чтобы операция успела закончится, хотя все осложняло его незнание даже примерных сроков.

— Вот и отлично, — самодовольно продолжил командир. — Кстати, на кой черт он тебе сдался? Судя по слухам, ты просто машина для убийства, а тут вдруг решил спасти какого-то человеческого мальчишку, прибежал к нам, чуть не плача, умоляя дать тебе корабль для его спасения, жизнью, можно сказать, рисковал. Зачем?

Верон сжал кулаки и челюсти. «Я бы и сам хотел знать». Он дернул обе руки, прикованные наручниками. Будь он в своей лучшей форме и будь у него время, то смог бы их сломать, но сейчас он избит и окружен. Скоро он исцелится, если его не решат проучить как следует, но остается еще проблема со временем и окружающими его солдатами. Нужно придумать что-нибудь еще.

— Что ты молчишь? Акаину тебя так приложил, что ты время от времени забываешь, как говорить?

— Просто придумывал, как изощренней тебя прикончить, — оскалился Верон. Вывести противника из себя не лучший вариант, но если его вновь вырубят, это может сыграть на руку. Однако он сомневался, что сможет эти выиграть слишком много времени, а состояние от этого у него явно не улучшиться. Но ничего другого пока в голову не приходило.