Бессмысленный бег
Шрифт:
– Осторожнее, мисс! – подмигнул он девушке и помог усесться на лавку. – Ну что, передохнём и дальше?
– Ой, нееее, – поморщилась Еся, – давай в следующий раз?
С этими словами она достала из рюкзака кроссовки и с наслаждением стянула ролики.
Вдохнув, зеленоглазый блондин плюхнулся рядом на лавку и тоже стал переодевать обувь. Внимательно взглянув на свою спутницу, он спросил:
– Ну, тогда может быть ты составишь мне компанию в пешей прогулке?
Еська задумалась.
«Странно… Интересно, почему он прямо не скажет, что ему нужно? Только вот так приезжает, зовёт кататься – и… что? Непонятно.»
Однако спросить напрямую Еся почему-то постеснялась.
– Ну, ладно… прогулка на ночь не помешает.
Платон шёл рядом с девушкой и испытывал чистейшее блаженство. Ещё бы – столько лет он мечтал, чтобы она хотя бы начала общаться с ним. А тут они уже прокатались вместе столько времени, да ещё и идут болтают сейчас. В глубине души он понимал, хоть и боялся себе признаться – влюблен.
Это чувство было в новинку для 14-летнего парня. Оно одновременно притягивало и очень пугало юношу.
Спустя полчаса они, наконец, добрели до дома Есении. Девушка уж было собиралась проскользнуть в подъезд, как Платон слегка тронул её за плечо:
– Постой… мы ещё увидимся? – с надеждой в голосе произнес парнишка.
– Кто знает, – подмигнула Еська и скрылась в подъезде кирпичной многоэтажки.
С того самого дня и продолжилась история длиной в пару десятилетий…
Глава 4.
С того памятного дня встречи Платона и Есении стали более регулярными. Теперь, когда на улице была хорошая погода, он всегда приезжал к ней, дожидался у подъезда, и они вместе ехали сначала на «кайф», а потом и вовсе катались за пару кварталов от дома.
По окончании прогулки он поил её чаем в кафе неподалеку, после чего провожал до дома и уезжал.
На одной из таких прогулок Платон всё же не выдержал.
Еська катилась на приличной скорости, как вдруг Платон пошёл ей наперерез, заставив немедленно остановиться, отчего девушка чуть не упала.
– Эй, ты чего?
– Есь, – Платон смущенно опустил глаза в пол, – давай встречаться, а?
Он показался Есении таким искренним, что она поняла – сдаётся. И вот через несколько лет раздумий и наблюдений, она наконец ответила:
– Давай. Попробуем.
Платон просиял.
«Ура! Наконец-то!» – пронеслось у него в голове.
Он крепко обнял Есению и прошептал:
– Я так счастлив. Спасибо тебе. До завтра.
С этими словами он легонько коснулся губами щеки девушки и уехал домой, рассекая роликами мокрый от дождя асфальт.
О том, что у неё завязались отношения, Есения предпочитала отмалчиваться, не откровенничая даже с собственной матерью. Анна Викторовна, напротив, очень живо стала интересоваться, куда это Есенька стала пропадать практически каждый вечер, и откуда возвращается с такими горящими глазами.
– Ой, мам, да какая разница. На роликах катаюсь, место классное нашла, – лукавила школьница, лишь бы поскорей отделаться от маминых расспросов. Она прекрасно понимала, что мама вряд ли разделит её увлечение Платоном, зато задаст кучу ненужных вопросов и вообще будет докапываться по любому поводу.
У Еськи часто создавалось впечатление, что у Анны Викторовны вовсе нет никаких дел кроме работы и отслеживания, где и с кем гуляет девочка – чуть ли не каждый вечер Есению ожидал допрос с пристрастием. Причём это было не какое-то дружеское участие в жизни своего ребенка, а просто-напросто требование отчёта: где, с кем и почему.
Однако у мамы было другое мнение на этот счёт, и вскоре она показалась в дверном проеме. Уперев руки в боки, Анна пристально смотрела на дочь, пока та наконец не пригласила мать в комнату.
– Так я внимательно тебя слушаю, – довольно твёрдо произнесла женщина, – кто этот мальчик, с которым тебя видели в паре кварталов от дома? Да ещё и на роликах! Ты, вообще, в своём уме?! Там же оживлённое движение! Ох, дал же бог проблем на голову!
Еська шумно вздохнула.
«Ну вот. Снова дурацкие нравоучения. Туда не ходи, с этим не общайся. Можно подумать, она хоть что-то о нём знает. Это мне он прохода не давал с самой началки! Сама как-нибудь разберусь!»
– Молчишь, значит, – Анна Викторовна прищурившись посмотрела на дочку, – ну-ну, ну-ну. Что ж, твоё дело.
С этими словами женщина вышла из комнаты, нарочито громко закрыв за собой дверь.
– Му-му, бебебе, твоё дело…пффф, – передразнила Есенька мать и достала из портфеля учебник по русскому – надо было дописать упражнение, которое она пообещала сделать ещё днем.
Глава 5.
А что же Платон?
На самом деле ещё тогда, в их первую встречу в начальной школе, в нём зародилось страстное желание, чтоб эта девочка – а тебе уже и девушка – была рядом с ним во что бы то ни стало.
Честно говоря, он и сам себе не мог дать логического ответа – зачем и почему? Просто вот хотел – и всё. Хоть ты тресни, хоть расшибись.
В тот день, когда она Есения наконец ответила ему согласием, он испытал всю гамму феерических чувств – от тихой радости до небывалого восторга.
Приехав домой, он ещё несколько часов к ряду занимался какими-то сборками и склейками авиа-моделей, которые до этого давно забросил, потом читал какую-то фантастику, что-то из Лукьяненко, кажется, и только к часу ночи вспомнил, что завтра, вообще-то, в школу.
В школу, где он снова увидит её!
Тогда парнишка с головой накрылся одеялом и изо всех сил постарался поскорее уснуть.
С тех пор, как они стали встречаться, минуло 3 месяца.
Как-то утром он летел в школу, словно рысь, раненная в район хвоста. Вперед, навстречу новому дню и приключениям!
Едва оказавшись около раздевалок, он стал жадно выискивать Есению глазами в толпе учеников.
Платон ещё не знал, что сегодня они с Еськой увидятся в последний раз перед тем, как она переведется в другую школу…