Чтение онлайн

– Вроде бы понял.

– Ага. Вот тогда-то борцы за свободный выбор попросили Сьюзан Дей приехать в Дерри и сказать речь, помочь им собрать средства на войну с борцами за жизнь. Проблема в том, что комитет по районированию категорически отказался перезонировать седьмой район, и люди из Женского центра об этом знали! Черт, да одна из их директрис, Джун Хэллидэй, сама состоит в Городском совете. Эта Хэллидей и сука Витон чуть ли не глотки друг другу дерут при каждой встрече в зале заседаний. Перезонировать седьмой район невозможно, потому что формально Женский центр – это больница, как и городская больница Дерри, которая располагается совсем рядом. Если поменять зоны так, чтобы Женский центр стал нелегальным, тогда придется объявить вне закона и городскую больницу – одну из трех крупных больниц в округе Дерри, третьем по величине округе в штате Мэн. Разумеется, на такое никто не пойдет. Впрочем, на самом деле никто этого и не добивался всерьез. Тут дело вовсе не в Женском центре. Главное – показать свою крутость и подложить свинью ближнему. Сделаться, как говорится, занозой в заднице. А для большинства сторонников свободного выбора… один из моих сослуживцев называет их выдающимися людьми, «не люди, киты», говорит… так вот, для них главное – доказать свою правоту.

– Правоту? Я не совсем понимаю.

– Им мало того, что женщины могут обратиться в центр и в любое удобное для них время избавиться от одной небольшой проблемки, которая неожиданно завелась у них в животе; сторонникам свободного выбора нужно одержать верх в этом споре. Им нужно, чтобы самые яростные их противники – такие, как Дэн Далтон, скажем – признали их правоту, а этого никогда не будет. Скорее уж евреи и арабы бросят оружие и устроят всеобщее братание. Я поддерживаю право женщины на аборт, если он ей на самом деле необходим, но эти борцы за выбор… меня от них просто тошнит, от их ханжеского лицемерия… Насколько я понимаю, это новые пуритане, люди, которые считают, что если ты думаешь по-другому, не так, как они, тебе прямая дорога в ад… правда, по их версии, ад – это такое место, где по радио передают исключительно музыку кантри, а из еды можно достать только курицу-гриль.

– Резко вы отзываетесь.

– Попробуйте три месяца посидеть задницей на пороховой бочке, и посмотрим, как вы будете себя чувствовать. Скажите мне вот что: как вы считаете, стал бы Пикеринг втыкать в вас нож, не будь Женского центра, «Друзей жизни» и Сьюзан Дей по прозвищу «Оставьте в покое мою священную вагину».

Ральф сделал вид, что серьезно обдумывает вопрос, но на самом деле он разглядывал ауру Джона Лейдекера. Она была очень хорошего голубого цвета, но по краям бегали зеленоватые огоньки. Это очень заинтересовало Ральфа; он понятия не имел, что могли значить эти мигающие огоньки.

В конце концов он сказал:

– Нет, наверное, не стал бы.

– Я тоже так думаю. Вас ранили в войне, которая началась уже очень давно, Ральф. И вы не первая и не последняя жертва. Но если вы пойдете к этим «выдающимся людям» или к Сьюзан Дей, расстегнете рубашку, покажете им повязку и скажете: «Это отчасти и ваша вина, поэтому забирайте свою часть моей боли», – они замахают руками и скажут: «О нет. Нам действительно очень жаль, что вы пострадали, Ральф; мы, выдающиеся наблюдатели со стороны, ненавидим насилие, так что это не наша вина, нам всего-то и нужно, чтобы Женский центр продолжал работу, и ради этого многие люди готовы встать на баррикады, и если в этой борьбе прольется немного крови, значит, так тому и быть. Но их волнует вовсе не Женский центр, вот что меня бесит. Все дело…

– …в абортах?

– Блин, да нет же! В штате Мэн и конкретно в Дерри женщины имеют право сделать аборт, что бы там ни говорила Сьюзан Дей в Общественном центре в пятницу вечером. Все дело в том, чья команда лучше. В том, на чьей стороне Господь. В том, кто прав, а кто нет. Знаете, больше всего мне бы хотелось, чтобы они хором спели «We are the champions», а потом все вместе нажрались в хлам.

Ральф запрокинул голову и рассмеялся. Лейдекер засмеялся вместе с ним.

– В общем, и те, и другие засранцы, – заключил он, пожав плечами. – Но это наши засранцы. Похоже на шутку? Но я не шучу. Женский центр, «Контроль за телом», «Хлеб насущный»… это все наши засранцы, и я вовсе не против следить за порядком в городе. Я поэтому и пошел работать в полицию и продолжаю работать в полиции. Но я надеюсь, вы меня поймете, если я скажу, что я не в восторге от перспективы, что мне придется опекать какую-то долговязую красотку, которая прилетит сюда на пару часов, выступит с зажигательной речью, а потом улетит обратно с еще одной пачкой вырезок из газет и материалом для пятой главы своей новой книги.

Она будет говорить, честно глядя нам в глаза, что у нас здесь замечательное сообщество, а когда она доберется до своей двухэтажной квартиры на Парк-авеню, она будет рассказывать всем своим друзьям, что она извела целый бутылек шампуня, чтобы вымыть из волос вонь от наших бумажных фабрик. Она женщина, слушайте, что она говорит… и если нам повезет, все успокоится и при этом никто не погибнет и не пострадает.

Ральф наконец понял, что означают эти зеленые вспышки.

– Вы боитесь, да? – спросил он.

Лейдекер удивленно взглянул на него:

– А что, так заметно?

– Немного. – А про себя Ральф подумал: Только по твоей ауре, Джон. Только по твоей ауре.

– Да, я боюсь. На личном уровне я боюсь, что облажаюсь при выполнении задания, потому что если что-то пойдет не так, то это уже вряд ли исправишь. На профессиональном уровне я боюсь, что во время моей смены с ней что-то случится. А на общественном уровне я просто в ужасе от того, что может случиться, если произойдет какая-то стычка, и джинн вырвется из бутылки… еще кофе, Ральф?

– Нет, спасибо. В любом случае мне уже скоро идти. А что будет с Пикерингом?

Его не особенно волновала судьба Пикеринга, но он подумал, что Лейдекеру покажется странным, если он спросит про Мэй Лочер, прежде чем спросить про Пикеринга. И даже не просто странным, а подозрительным.

– Стив Андерсон – помощник окружного прокурора, который беседовал с вами и брал показания – и адвокат Пикеринга, наверное, уже вовсю торгуются, пока мы с вами тут разговариваем. Защитник Пикеринга будет говорить, что сможет добиться для своего клиента – кстати, от мысли, что Пикеринг вообще может быть чьим-то клиентом, у меня просто едет крыша – обвинения в нанесении повреждений второй степени. Андерсон скажет, что для всеобщего блага уже пора изолировать Пикеринга от общества; скорее всего он будет обвинять его в покушении на убийство. Адвокат Пикеринга сделает вид, что он глубоко потрясен, а назавтра ваш добрый приятель будет обвинен в нанесении телесных повреждений первой степени с использованием смертельного оружия, и дело передадут в суд. Потом, может быть, в декабре, но реально – на будущий год, вас вызовут как главного свидетеля.

– Его выпустят под залог?

– Ну, может быть, но залог будет в размере около сорока тысяч. По закону можно заплатить десять процентов при гарантиях, что остальное будет выплачено потом, но у Чарли Пикеринга нет дома, машины или даже часов «Таймэкс». Так что скорее всего он отправится обратно в Джунипер-Хилл, но игра ведется не ради этого. На протяжении всего судебного разбирательства мы будем держать его в тюрьме, то есть он не будет шляться по улицам города, а с такими людьми, как Чарли, игры ведутся исключительно ради этого.

– А есть вероятность, что залог за него внесут «Друзья жизни»?

– Неа. На прошлой неделе Эд Дипно провозился с ним много времени. Они вместе пили кофе у Багела. Должно быть, Эд грузил Чарли своими любимыми баснями про Центурионов и Бриллиантового царя.

– Эд говорил про Кровавого Царя…

– Ну, какого-то там царя. – Лейдекер махнул рукой. – Но большую часть времени, как мне кажется, он посвятил рассказу о вас: что вы являетесь правой рукой дьявола, и что убрать вас – не самое легкое дело, и что на это способен только такой умный, смелый и преданный делу товарищ, как Чарли.

– Судя по вашим словам, Эд Дипно – редкостное дерьмо, причем дерьмо хитрое и расчетливое, – сказал Ральф. Он вспомнил, как Эд играл в шахматы с Каролиной незадолго до того, как она заболела. Тогда Эд был умным и интеллигентным молодым человеком с грамотной речью, и что самое главное – добрым и чутким. Ральф до сих пор не мог поверить, что это один и тот же человек: нынешний Эд и Эд образца июля 1992 года. Ему было проще думать о более позднем Эде как о явлении под названием «бойцовый петух Эд».