Бессонница
Шрифт:
– Надеюсь, в большей заднице мы уже не окажемся, правда?
– Я тоже на это надеюсь, но что-то подсказывает мне, что ты неправ.
Глава одиннадцатая Лорена (1) Я стою среди невысоких аккуратно подстриженных кустарников и изучаю дом, от которого меня отделяют несколько метров лужайки с пушистой мягкой травой. Лес, через который я пришла сюда, остался позади, и теперь я не могу понять, где оказалась. Но одно могу сказать совершенно точно: мне хотелось сюда прийти. И вот теперь я разглядываю дом, который, если принимать во внимание его внешнее великолепие и отлично выдержанный, пусть и немного старомодный стиль, больше напоминает дворец. Зачем я сюда пришла? Что я тут ищу? И тут на мое плечо ложится чья-то рука. И сам жест, и прикосновение мне знакомы: я оборачиваюсь и вижу Винсента. – Лорена, куда ты подевалась? – говорит он мне. – Небезопасно разгуливать в одиночестве. Хорошо, что я тебя нашел! Я боялся, что ты опоздаешь. – Опоздаю? – переспрашиваю я. – Это что, опять твой сон? В смысле… наш сон? Несколько секунд Винсент смотрит на меня, нахмурившись. – Сон? Нет, это не сон. Хотя, если честно, мне кажется, что это сон… кто бы мог подумать, что несколько часов назад я произнес клятву предназначения, и теперь рядом со мной любимая женщина? – Полагаю, это значит, что ты женился? – Да, смертные называют это так. – Винсент берет меня за руку и вглядывается в мое лицо. – Неужели ты не рада за меня? Я глажу его по руке. – Конечно, я рада за тебя! Желаю, чтобы вы жили долго и счастливо и умерли бы… в один день. Черт, оказывается, вы еще и женитесь…. – Пойдем, я хочу познакомить тебя со своей подругой. Мы проходим через лужайку и поднимаемся по мраморным ступеням дома. – Ты тут живешь? – спрашиваю я, когда мы входим в гостиную. Внутри дом выглядит еще великолепнее, чем снаружи: золото, драгоценные камни, слоновая кость, скульптуры и картины, которые никто не принял бы за копию или подделку. – Это твой… настоящий дом? – Ну что ты, – смеется Винсент. – Это резиденция Магистра. После клятвы… после того, как мы заключаем брак, на неделю нам предоставляют ее в личное пользование, включая лес вокруг. Мы тут совершенно одни, вокруг нет ни души. – Надеюсь, вы тут не заскучаете. Чем вы будете заниматься? – Странный вопрос. А чем можно заниматься во время первой брачной недели? Он говорит это таким тоном, будто термин «первая брачная неделя» я слышу каждый день. Во всяком случае, Винсент не допускает и мысли о том, что ему и его «подруге» будет скучно. – Первая брачная… неделя? У нас это обычно первая брачная ночь. – Сегодня, по твоим понятиям, действительно первая брачная ночь. Поэтому мы позвали тебя. Ты должна присутствовать. Это важно. Вопрос «зачем» задать я не успеваю, так как мы преодолеваем очередную лестницу, которая по стилю ничем не отличается от предыдущей, и Винсент, открыв двери одной из комнат, кивает мне, приглашая следовать за ним. Комната оказывается спальней. Наверное, Магистру хорошо платят, думаю я, изучая старинную мебель, дорогие ковры, золотые канделябры и хрустальные светильники на стенах. После этого я окидываю взглядом кровать с балдахином из темно-синего бархата, и, уловив движение в одном из углов комнаты, понимаю, что мы тут не одни. На низком стуле у туалетного столика сидит женщина в длинном белом платье – не свадебном, а самом что ни на есть простом. Она изучает свое отражение в зеркале, изредка поворачивая голову – проверяет, ровно ли наложен макияж. У женщины каштановые волосы с золотым отливом: густые и длинные, они мягко обволакивают обнаженные плечи, темными волнами струятся по спине и рукам. Она берет щетку, проводит по ним раз, другой, по-прежнему не отрываясь от своего отражения. – А вот и мы, – нарушает тишину Винсент. Женщина поворачивается на звук его голоса и смотрит на меня. Еще никогда в жизни я не видела существа красивее. Я даже не могу назвать ее женщиной – это определение обидело бы ее, так как оно не отражает и малой доли ее совершенства. У женщины смугловатая кожа и по-европейски тонкие, аристократические, черты лица. Все пропорции соблюдены идеально: художник почел бы за честь написать с нее портрет. Чистый лоб, высокие скулы, аккуратный нос, губы, которые так и хочется поцеловать. Сложно определить, сколько ей лет – может, двадцать, может, тридцать, может, уже под сорок. Я хочу сделать пару шагов к ней, улыбнуться и поприветствовать, но взгляд ее серых глаз буквально пригвождает меня к месту: холодный, чужой взгляд, который может принадлежать кому угодно – но только не человеку. Между тем, женщина откладывает щетку и улыбается. – Винсент, – подает голос она. – Это мой свадебный подарок? Как мило! Я только что думала о том, что проголодалась, и неплохо было бы перекусить. Как тебя зовут, девочка? Ты боишься, я чувствую, но мы тебя не обидим. – Лорена, – отвечаю я, размышляя о том, как же соотнести мое присутствие тут, слова про свадебный подарок и фразу «неплохо было бы перекусить». – Лорена. Спасибо тебе, что ты согласилась прийти! Тебе нравятся мои волосы? Для того чтобы продемонстрировать их, она поднимается и поворачивается ко мне спиной. Волосы ее оказываются на порядок длиннее, чем я думала: они почти достигают колен. Настоящее сокровище, которое мечтала бы иметь каждая женщина. – Да, очень, – киваю я. – Лорена, познакомься, это Дана, – представляет мне женщину Винсент. – Моя подруга. Он подходит к ней и обнимает за талию. Взгляд у него абсолютно потерянный и отрешенный – взгляд человека, который любит до потери рассудка. Дана в ответ обнимает его за плечи, оба они лучезарно улыбаются и смотрят на меня. Ни дать ни взять, молодожены. – Я ей нравлюсь, – наконец, заявляет Дана. Я до сих пор смотрю на них, не двигаясь с места. Инстинкт самосохранения подсказывает мне, что тут что-то не так, и лучше бы мне уйти подальше. Но Дана в очередной раз принимает решение за меня: она подходит ко мне и, наклонившись к моей шее, втягивает носом воздух. – Какая прелесть, – говорит она, и в ее голосе я слышу почти чувственные нотки. – Можно, я попробую немного, Винсент? Совсем чуть-чуть? – Она никуда не уйдет. Думаю, лучше растянуть удовольствие. – Ну почему ты всегда говоришь мне назло! Это мой подарок, так что я сама буду решать, что с ним делать! Дана легко поводит плечами, и платье с легким шелестом опускается на ковер. Похоже, в ней на самом деле нет ни одного изъяна: тело ее так же идеально, как и лицо. Она не худа, вопреки современной моде, а линии ее тела настолько плавны, женственны и эротичны, что кажется, будто она и вовсе не дитя природы, будто она родилась не на Земле, а в другом, более совершенном месте. Может быть, среди богов. «Афродита», думаю я и ловлю себя на мысли, что пожираю ее глазами и облизываю губы. От Даны, конечно же, это не ускользает. Она делает еще один шаг по направлению ко мне – теперь мы стоим совсем рядом – и протягивает руки. – Иди ко мне, девочка, – говорит она. – Я обещала, что мы тебя не обидим, помнишь? (2) Я открыла глаза и порывисто приподнялась, оглядываясь. Не знаю, как меня угораздило уснуть на диване – скорее всего, это произошло потому, что вчера мои соседи буянили до пяти утра, и забыться сном было невозможно – но спина у меня затекла, а тело ломило так, будто я спала на досках, а не на мягких подушках. Винсент, сидевший с книгой в кресле чуть поодаль, поднял на меня глаза.– Ну и чертовщина, – сказала я. – Тебе скучно?
– Совсем наоборот – сюжет начинает развиваться, и я делаю предположения касательно того, что будет дальше. Ты увидела плохой сон?
– Хочу тебя уведомить, что это плохая шутка! Я хочу спать так, как спала раньше – без снов!
– О чем ты, Лорена? Мы вернулись из города, ты задремала на диване, а я все это время сидел и читал. И уж точно не выдумывал для тебя сны.
Я села и потерла лицо ладонями.– Что тебе снилось? – полюбопытствовал Винсент.
– Ты не поверишь, но твоя свадьба.
– Надеюсь, торт был красивым, большим и вкусным?
– Нет, потому что вместо торта хотели использовать меня!
Винсент отложил книгу. Теперь он смотрел на меня с нескрываемым любопытством.– Ты женат? – спросила я.
– Нет.
– Ты когда-нибудь был женат?
– Это похоже на допрос. Да, я был женат.
– Кто такая Дана?
Он выпрямился в кресле.– Тебе снилась Дана?
– Да, и она, черт побери, хотела меня попробовать!
– Вряд ли, ты не в ее вкусе. – Заметив мой взгляд, он продолжил: – Не волнуйся. Она не обидит тебя.
Я подцепила ногтем браслет.– Так кто она такая?
– Когда-то она была таким же карателем, как я. Мы с ней брат и сестра, и мы были предназначены друг другу. По-вашему…
– … вы были мужем и женой. А что случилось потом?
– Потом Дана ушла.
Я встала и потянулась, разминая спину, после чего подошла к журнальному столику и взяла оттуда небольшую бутылку с водой.– И сколько вы были предназначены друг другу?
– По вашим меркам – очень долго. По нашим меркам – всего ничего.
– А почему вы расстались?
– Мы не расстаемся, Лорена. Она ушла из Ордена.
Я отвернула крышку бутылки и сделала пару глотков, после чего осушила ее до дна.– Вы не расстаетесь? У вас нет такого – «жена ушла к другому»? Вы не изменяете? Не ревнуете?
Винсент пожал плечами.– Мы все равны с личной точки зрения – различаются только наши статусы, наш авторитет и наша ценность для Ордена. Кроме того, предназначение – это святой ритуал. Одна из высших ценностей для карателя. Тысячу лет мы живем для себя, а потом начинаем искать себе женщин, так как приходит время начать жить для кого-то другого.
– И что же, ты выбрал Дану?
– Скорее, Дана выбрала меня. Такие женщины, как она, выбирают себе мужчин сами. Мне осталось только соблюсти ритуал – предложить ей руку и сердце. Но ей пришлось побороться.
Я положила пустую бутылку рядом с журналами.– Ты не хотел на ней жениться?
– Мы с ней не были особо близки, хотя она была моей наставницей. Время от времени она предпринимала какие-то шаги для того, чтобы обратить на себя внимание, но я был сосредоточен на себе. Между тем, я уже тогда был одной из самых удачных партий для любой из наших женщин. И однажды я совершил ошибку… а Дана этим воспользовалась. И отказаться я не мог. Да и не хотел.
– Похоже на брак по расчету, – заметила я.
– Нет, что ты. Мы преданы своим подругам всей душой. Это намного больше, чем преданность и любовь. После того, как мы проходим церемонию предназначения, мы становимся одним целым, начинаем жить друг другом. У нас одна жизнь на двоих. Мы видим одни и те же сны, нам не обязательно разговаривать для того, чтобы понимать, мы чувствуем сердцебиение друг друга даже если находимся в разных концах света. И всегда умираем почти одновременно – с разницей в несколько дней. А когда Темный Совет разрешает нам завести детей… это самый прекрасный подарок, который может преподнести Великая Тьма.
Я снова легла на диван и, приняв удобную позу, положила руки под голову.– Ты хотел детей?
Винсент вздохнул.– Конечно. У меня есть Эмили, но я хотел наследника… мальчика. Но Великая Тьма неблагосклонна ко мне. И я знаю, почему, но от этого мне не легче…
Когда же я пойму, о чем с этими существами можно заговаривать, а о чем заговаривать не следует, так как это их расстраивает, подумала я, но тему не поменяла.– Вы не могли завести детей без разрешения?
– Нас бы развоплотили. Обоих. Это считается серьезным преступлением. Почти таким же серьезным, как отношения с кем-то из карателей до клятвы предназначения.
Я приподнялась на локтях.– В каком это смысле? Вы что… не спите со своими женщинами до свадьбы?!
– Конечно, нет! – В его голосе звучало неподдельное возмущение. – Нам нельзя даже целовать их. Нас предназначают друг другу тогда, когда мы абсолютно чисты. У нас есть специальный обряд очищения, который мы проходим до церемонии, но это, скорее, дань традиции – никому и в голову не придет опорочитьженщину.
– Опорочить женщину? – Я положила голову на подлокотник кресла и улыбнулась. – Это звучит интересно в свете того, что со смертными вы вытворяете такое, от чего Дьявол умер бы от стыда.
Винсент передернул плечами.– Со смертными мы можем делать все, что хотим. Мы можем завести себе хоть целый гарем.
– А если вы… не подойдете друг другу в постели?
– Разве я не подошел тебе в постели?
Я почувствовала, что краснею.