Чтение онлайн

Лонгчен Рабджам (1308–1363) родился в восточной части Центрального Тибета, в Йору, неподалёку от великого монастыря Самье, построенного Гуру Падмасамбхавой в VIII веке. Его отцом был йогин по имени Лопон Тенпа Сунг, а его матерью была Сонам Гьен. Сразу после зачатия его матери приснился огромный лев с солнцем и луной на лбу, которые излучали сияющий свет, озарявший весь мир. Затем лев превратился в свет, который растворился в Сонам Гьен и слился с её умом. Начиная с этого момента и на протяжении всей беременности у неё случались сильные переживания блаженства, ясности и отсутствия усложнённого мышления. Она чувствовала неимоверную лёгкость в теле, её ум стал кристально ясным, а во время беременности она не чувствовала ни дискомфорта, ни боли. При родах появилась защитница Тайной мантры, дакини мудрости Мамо Ремати. Подняв ребёнка, она сказала: «Я буду защищать его!» – и через несколько секунд растворилась в пространстве.

В три года Лонгченпа начал учиться чтению и письму, а к пяти годам уже овладел этими умениями. С этого момента он начал постепенно осваивать все прочие науки. В возрасте семи лет Лонгченпа получил от отца цикл учений-терма школы ньингма и посвящения тертона Ньянг Рал Ньимы Осэра, известные как «Восемь наставлений, союз всех сугат» («Кагье дешег дупа», Bka’ brgyad bde gshegs ‘dus pa). Когда ему было девять, умерла его мать.

Отец Лонгченпы скончался, когда тому было двенадцать лет, и вскоре после этого Лонгченпа попросил, чтобы его приняли в послушники в древний монастырь Самье, основанный Гуру Падмасамбхавой. Он получил имя Цултрим Лодро, «дисциплинированный разум», а позже стал известен также под именем Дриме Осэр, что означает «лучи безупречного света». С двенадцати до двадцати семи лет Лонгченпа обучался общим дисциплинам, таким как медицина, астрология, логика и грамматика. В возрасте девятнадцати лет он начал более чем шестилетнее обучение в великом монастырском колледже традиции кадам – Сангпу Неутог. В наше время от этого колледжа остались только руины.

Лонгченпа получил и глубоко изучил все учения Буддадхармы, включая учения ваджраяны различных школ и линий преемственности. В результате всестороннего обучения он обрёл обширные познания и был удостоен имени Лонгчен Рабджам, что означает «всесторонне образованное обширное пространство» или «всеобъемлющее обширное пространство». Поскольку Лонгченпа жил рядом с великим монастырём Самье, в тот период он также стал известен как «получатель многих передач из Самье» (Самье Лунгмангпа, Bsam yas lung mang pa). Он мог по памяти воспроизвести все цитаты из сутр и тантр, относящиеся к какой-либо теме, и другие ламы, бывало, говорили: «Даже не пытайтесь вступать с ним в дебаты – он знает все писания наизусть».

В возрасте двадцати семи лет Лонгченпа обнаружил, что его полностью захватили мысли об отречении. Он понял, что быть очень образованным недостаточно и что пришло время действительно осуществить на практике выдающиеся учения мантраяны – ваджраяны, или Алмазной колесницы Тайной мантры. Так Лонгченпа начал жизнь странствующего монаха, бродя по окрестностям Лхасы с одной лишь сумкой и небольшой палаткой. Он придерживался традиционного подхода дракхор (grva ‘khor) – пути странствующего монаха, который заключался в том, чтобы странствовать от одного монастыря к другому, давая учения, а затем вступая в дебаты и отвечая на вопросы. Если лама достигал успеха на этом пути, у него складывалась репутация уважаемого учителя и его почитали как живое собрание буддийских учений. У таких лам часто были особые таблички, напоминавшие обложки тибетских книг, которые были закреплены у них на груди и на спине; на них было написано «Живое собрание учений Дхармы».

В этот период жизни Лонгченпа искал гуру традиции дзогчен, и в этом поиске он сталкивался с огромными трудностями. Мастера по имени Мелонг Дордже, «ваджрное зеркало», высоко почитали как великого мастера дзогчен линии, передающейся шёпотом (snyan brgyud), которая относилась к традиции Тайной сердечной сущности Вималамитры (Бимей сангва ньингтиг, Bi ma’i gsang ba snying thig), но к тому времени он уже скончался. Однако его сердечным учеником, или основным духовным преемником, был Ригдзин Кумарадза Еше Шонну, «держатель осознавания, юный царь мудрости», который получил все передачи тантр, комментариев и сущностных наставлений от Мелонга Дордже.

Держатель осознавания Ригдзин Кумарадза на тот момент находился в верхней части долины Ярлунг, в Яртокьяме, в лагере, где в маленьких палатках, сделанных из шерсти яка, жили около сотни учеников. Кому-то может показаться, что жить в лагере в горной долине – это приятное времяпрепровождение, но жизнь там была далека от приятной. В зимние месяцы везде образовывались высокие снежные заносы, было мучительно холодно и так ветрено, что порой было невозможно разжечь костёр, что создавало огромные неудобства. Сам Кумарадза тоже жил в одноместной палатке, внутри которой можно было только-только сидеть с прямой спиной.

Ригдзин Кумарадза обучал сопровождавших его учеников, окружавших его, подобно мандале, естественному Великому совершенству согласно Сердечной сущности Вималамитры. Они все пребывали в медитативной стабильности изначальной природы (ye babs kyi bsam gtan), в естественном состоянии (rang bzhin gzhi lugs) Великого совершенства, и потому не были похожи на обычных существ. Хотя со стороны они выглядели всего лишь как сборище попрошаек, в этом лагере присутствовал реализованный учитель Кумарадза, который был неотделим от индийского мастера дзогчен Вималамитры; он давал учения по Великому совершенству; и все ученики, окружавшие его, практиковали дзогпа ченпо.

Когда Лонгченпа впервые встретил Кумарадзу, он попросил того дать ему учения. Кумарадза был польщён и ответил: «Этой ночью у меня был удивительный сон, в котором были очень благоприятные знаки, указывавшие на твоё прибытие и нашу с тобой взаимосвязь. Затем, когда я увидел тебя, я сразу же понял, что ты будешь держателем моей линии преемственности учений Дхармы». Он попросил Лонгченпу остаться с ним и пообещал учить его.

На протяжении этого периода своей жизни Лонгченпа проходил через всевозможные трудности, страдания и мучения. Например, в давние времена и в Тибете, и в Индии, когда кто-то получал учения по Дхарме, он был обязан внести плату за учения (chos khral). Совершение подношений – это искусное средство накопления заслуги, хотя сейчас на Востоке нет фиксированной платы за передачу учений, а есть только добровольные подношения верующих. В наше время мы подносим мандалу, чтобы получить учение или посвящение, но в те времена мы бы поднесли ячменную муку или зерно. Как мы знаем из жизнеописания Марпы-переводчика, он должен был поднести столько ячменя, сколько могли увезти двадцать шесть яков, чтобы получить посвящение Хеваджры, и столько ячменя, сколько могли увезти шесть яков, чтобы получить посвящение Ваджрайогини от одного сакьяпинского ламы.

Таким образом, когда Лонгченпа познакомился с Кумарадзой, согласно обычаю нужно было заплатить гуру за учения, однако у Лонгченпы, хотя он и был исключительно образованным, не было никаких богатых покровителей. Он был похож на таких, как мы, кто удаляется в ретритный центр с одной лишь целью – сконцентрироваться на изучении Дхармы и попытаться получить учения от лам, а затем усердно практиковать. Лонгченпа жил как попрошайка, и он не мог сделать никаких подношений, когда Кумарадза давал посвящения дзогчен. Он оставался снаружи, открытый снегопадам и ветрам, и у него был лишь джутовый мешок, который он использовал днём как коврик для медитации, а ночью – как спальный мешок. Помимо монашеских одеяний и этого мешка у Лонгченпы ничего не было; но на внутреннем уровне он уже обладал богатством дзогпа ченпо, Великого совершенства.

Конечно, подношения в благодарность за учения – зерно и так далее – предназначались не лично для Кумарадзы, но помогали прокормить всех практикующих. Точно так же мы приходим в ретритный центр, и нужно, чтобы кто-то выступил спонсором и помог покрыть расходы на наше проживание и на функционирование центра, чтобы мы могли однонаправленно медитировать в соответствии с учениями дзогчен. Лонгченпа в своих записях упоминает, что из-за невозможности сделать необходимые подношения он испытывал много трудностей. Он думал: «Мой драгоценный лама даёт учения, однако мне нечего ему поднести. Кажется, у меня нет никакой заслуги, и лучше бы мне завтра утром, ещё до рассвета, уехать отсюда. Иначе другие ученики будут недовольны и отругают меня, если мне нечего будет предложить в качестве платы за учения». Но в эту ночь Кумарадза с помощью своего ясновидения узнал о планах Лонгченпы. Кумарадза позвал помощника и сказал, что сам сделает необходимые подношения за Ламу Самьепу – этим именем обычно называли Лонгченпу.

Когда мы размышляем о том, что Лонгченпа был вынужден смиренно спать в старом джутовом мешке посреди тибетской зимы, не говоря уже о лишениях Миларепы, то понимаем, что на долю великих практикующих выпадали великие трудности. В наши дни у нас порой возникают некие романтические представления, и мы можем подумать, что жить в таких условиях в лагере Ригдзина Кумарадзы было для Лонгченпы не так уж трудно. Нам легко об этом рассуждать, но те, кто был там, должны были выживать в экстремальных условиях, при этом непрерывно практикуя естественное состояние Великого совершенства. Каждый день Лонгченпа забирался в свой мешок и снова выбирался из него, совершенно не думая о том, погибнет ли он от суровых природных условий. Он переносил неимоверные трудности, стремясь получить учения дзогчен и по-настоящему реализовать их на практике.