Чтение онлайн

Рассматривая его из-за занавески, Камми совершенно не чувствовала угрызений совести. Теперь по праву настала ее очередь.

Она затаила дыхание, когда Рид поднялся на крыльцо и скрылся из поля зрения. Продолжая стоять на том же месте, она думала о его спокойной силе, непринужденной уверенности движений, о том, как он умел улыбаться и как в его проницательных глазах вспыхивал свет понимания.

Как бы ей хотелось полностью довериться ему. В ней боролись инстинкт и логика, сила привычки и разум, гнев и восхищение. Камми была совершенно сбита с толку противоречивыми чувствами.

Она не услышала его шагов, не ощутила его присутствия, она даже не подозревала, что он находится рядом, до тех пор, пока ее не обняли большие, сильные руки, а спины не коснулось тепло его тела. От неожиданности она задохнулась и тотчас же попыталась вырваться. Его руки напряглись, и в следующее мгновение ее локти оказались намертво прижатыми к бокам. Камми не могла ни наклониться, ни повернуться, ни пошевелиться. Она быстро и отрывисто дышала, и вздымавшаяся грудь то и дело касалась его скрещенных рук. Он не причинял ей боли, однако высвободиться из его объятий было невозможно.

Неистовое желание сопротивляться, ударить его захлестнуло Камми. Она подавила его с таким усилием, что лоб стал влажным от пота. Бороться с этим человеком было смешно и бесполезно. Этот урок она уже имела возможность выучить.

Сознание своей полной беспомощности вызвало у Камми какое-то странное, будоражащее чувство.

— Пусти меня, — напряженным голосом потребовала она.

— А по-моему, этого делать не следует.

Он произнес это монотонно, на одной низкой ноте.

— Что все это значит? Ты только что вышвырнул отсюда Кита.

— Я не собираюсь применять к тебе силу, если ты этого боишься.

Камми заскрежетала зубами, почувствовав, как у нее вдруг закружилась голова. Однако причиной был не страх.

— Нет? Тогда что же?

— Я собираюсь действовать дружелюбным убеждением.

— Зато я настроена отнюдь не дружелюбно, — отрезала она.

— Разве?

Он провел рукой по ее груди, задев соски. Ответ последовал моментально, и это было очевидно для обоих.

— Не надо, — тихо прошептала она с надрывом.

— Тогда выслушай меня.

Что ж, от этого ей хуже не станет. Камми неохотно кивнула.

Рид еще крепче обхватил ее руками и притянул еще ближе к себе.

— Я вот подумал, — произнес он, уткнувшись носом ей в волосы, — могла бы ты смотреть на меня как на какое-нибудь несчастное животное, находящееся в опасности? Давай я стану дятлом, и ты меня пожалеешь.

— Из всех, кого я знаю, ты меньше всех нуждаешься в жалости, — медленно проговорила она низким грудным голосом.

— Тогда посочувствуй. Я не гордый.

Это не было правдой, и Камми это знала. А также знала, каких усилий стоила ему эта мольба и попытка придать всей ситуации юмористический оттенок.

С трудом преодолев спазм в горле, она спросила:

— Тебе нужно мое сочувствие только на одну ночь?

— Да, я прошу тебя об этой ночи, просто об одной ночи, без каких-либо гарантий и обещаний.

Его губы скользнули по ее макушке, словно принося извинение.

Камми не доверяла ему, что бы он ни думал и ни говорил ей. Слишком много непонятного и необъяснимого было связано с ним. Но как бы там ни было, она устала бороться с этой необузданной силой притяжения, которая существовала между ними. Усталость переполняла ее, переливаясь через край, и требовала свободы. Камми подумала, что все ее сомнения и подозрения — ничто в сравнении с удивительным желанием, струившимся в жилах.

— И какой же ответ ты хочешь от меня услышать? — спросила она с легкой печалью.

— Да — вот и все, — тихо сказал он. — Только — да.

Камми смотрела прямо перед собой, в черную ночь за окном.

— Может быть, ты меня сначала поцелуешь? — спросила она, немного помолчав.

— Поверни ко мне голову, — попросил Рид, осторожно ослабив руки, словно боясь, что она обманет.

Но Камми не обманула. Она отклонила голову назад, к его широкому плечу и расслабилась полностью, опираясь на его сильный корпус. Почувствовав его тепло, она запрокинула голову так, чтобы видеть его лицо.

Он нагнулся, чтобы коснуться атласной кожи ее губ, и они стали податливо-мягкими. Рид с таким упоением принялся целовать ее, словно боялся, что у него не хватит времени. Его нежные ласковые поцелуи становились все более страстными; его влажный язык проник в бархатную глубину ее рта, чтобы найти ее язык.

Камми некуда было отступать, да она и не хотела этого. Сладкий восторг заставил задрожать в ее душе струны, которых будто коснулись пальцы музыканта. Струны эти вдруг ожили и запели. Их чудная мелодия, заполнившая все ее существо, звучала все громче, все тревожнее и радостнее. Горячие волны, которые излучало его тело, обволакивали ее, дурманили, заставляли забыть обо всем на свете. Вкус виски и пьянящего мужского тепла таял у нее на языке. Дав волю всем своим прихотям и желаниям, она приняла его игру и стала миллиметр за миллиметром исследовать гладкую шелковистость его рта.

Ладонью он обхватил ее грудь, и Камми вздрогнула от пронзившего ее острого наслаждения: Упругое полукружье груди напряглось. Рид провел подушечкой большого пальца по ее соску, раздразнивая его, заставляя вытянуться и отвердеть. Его требовательные руки и ее податливая кожа, его энергия и ее нескрываемая жажда сливались в гармоничную мелодию страсти. Тело Камми затрепетало, охваченное пронзительной музыкой наслаждения.

Ее сердце бешено колотилось. Рид притронулся губами к уголку ее рта, скользнул вниз, к ямочке на подбородке, оставляя дорожку поцелуев, потом губами стал пробираться к уху. Он лизнул мочку уха, потом осторожно слегка укусил ее бархатную кожу, и Камми почувствовала, как грудь стало покалывать от возбуждения и удовольствия.

— Сними ночную рубашку, — прошептал Рид, обдав ухо жарким дыханием.

Она бы с радостью сделала так, как он просил, но побоялась, что не справится без его помощи.

— Сними ее сам, — сказала Камми с болью в голосе, — пожалуйста.

Его дыхание было не совсем ровным, однако руки, расстегивавшие маленькие перламутровые пуговицы на глубоком круглом вырезе рубашки, действовали вполне уверенно. Наклонив голову, чтобы видеть ее через плечо, Рид отвернул в сторону тонкую белую ткань с белой вышивкой. У него перехватило дыхание, когда в лунном свете, струившемся в комнату через оконное стекло, он увидел плавные округлости ее груди. Подогнув ткань, чтобы она не мешала, Рид прикоснулся кончиками пальцев к атласным бугоркам и стал медленно обводить их. Потом его пальцы обхватили призывно вытянувшиеся соски и принялись легонько потягивать за них.

Несколько долгих минут он ласкал ее дразнящие груди, потом повернул ее лицом к себе. Рид коснулся губами ее бровей, кончика носа, губ, подбородка, наклонился и провел языком по одному соску, затем — по другому. В следующее мгновение его горячий рот припал к ее груди и с жадностью стал пить нектар ее нежного тела.

По ее жилам словно шипучий, искрящийся напиток пробежало острое желание. Камми

была очарована непревзойденным мастерством Рида в обращении с женщиной. Внутренняя оборонительная напряженность, которая никогда не поддавалась насилию и оказывала жесткое сопротивление грубости, как-то незаметно и бесшумно рассыпалась и растаяла под напором его интуитивной нежности.