Чтение онлайн

Когда она вернулась домой после очередного занятия йоги, чемодан и несколько сумок с моими вещами уже аккуратно стояли возле стенки.

— Майя? Майя, где ты? Что случилось? Что за сумки?

— Съезжаю. — Прохожу мимо и ставлю последний пакет.

— Как? Куда? Неужели к Себастиану? Ох, я так долго этого ждала!

— Еще раз произнесешь его имя, и я взломаю твои сети и выставлю твой реальный возраст. А еще выставлю на обозрение ужасную фотографию, где ты в сальном халате копаешь огород у бабушки на даче. Пусть твои подписчики посмотрят на тебя настоящую. Без макияжа и укладки. На страшную бабу, которая такая не только снаружи, но и внутри.

— Как ты смеешь! — Родительница моментально включила свой излюбленный образ жертвы.

— Я вот только одного не пойму, — облокачиваюсь об косяк двери, — на что ты надеялась? Что память ко мне вообще не вернется?

— Не понимаю, к чему ты клонишь? Почему это я надеялась? Врач сам сказал, что если в течении этих месяцев не будет сдвигов, то значит память мы трогать больше не будем.

— Ах, вот оно что!

— Что ты на меня взъелась, как на врага народа? — Мама делает шаг вперед. — Что я тебе сделала?

— Дай подумать, — потираю подбородок, — наверно, я в шоке от того, что моя мать скооперировалась с незнакомцем и решила провернуть аферу. А ты в курсе, что я попала под машину благодаря твоему ненаглядному Себастиану? Спасалась бегством от навязчивого парня, который перестал себя контролировать? А когда пришла в себя, то вместо поддержки, моя же мать стала лепить из меня новую дочку. С новыми привычками и укладами жизни.

— Что за бред ты несешь? Выдумки! Ты не можешь этого помнить, если только…

Она замирает на полуслове и прикрывает рот ладонью. Не без удовольствия наблюдаю за тем, как ее глаза расширяются до размеров пятирублевой монеты. Затем мама охает и начинает медленно оседать по стеночке. Едва успеваю подхватить ее до того, как она шлепнется на пол. Благо, я предвидела ее реакцию и стопка с валерианой уже стояла наготове.

— Знаешь, на удивление я не злюсь на тебя. Мне просто тебя безумно жаль. Мне остается только догадываться о том, что именно тебя подтолкнуло принять такое решение.

— Я просто хотела красивой жизни для тебя. — Тихо шепчет она в ответ. — Такой как в кино.

— Тогда надо было смотреть хорошие фильмы со счастливым концом. Где нет предательств, лжи и прочей ерунды присущей "Санта Барбаре", которую ты мне пыталась устроить.

Встаю с корточек и накидываю куртку, затем начинаю выносить пакеты на лестничную площадку. В это время мать безвольной куклой восседает посреди прихожей. Ее лицо потеряло цвет и как будто стало маской. Где-то в глубине души мне ее даже немного жаль. Но. Но она это заслужила. Обычно говорят, что с родителями так не поступают. Однако дети так не заслуживают на такую подлость даже во имя благих целей.

Добрый дядечка — таксист помогает мне донести все вещи прямиком до лифта. Который как всегда трогательно и мило не работал. Прям вот как ждал меня. Баба Нюра лишь развела руками и пошла звонить лифтерам. Я же собиралась с духом для восхождения на свой личный Олимп. И пусть с таким количеством вещей я дойду, а точнее доползу до квартиры лишь к утру, но унывать себе категорически запретила.

— Ну, поехали что ли. — Бурчу себе под нос и берусь за первую партию сумок.

И тут у меня их перехватывает мужская рука.

— Я помогу, — слышится знакомый голос.

— Да не стоит.

— Пошли. — И меня при этом подпихивают в спину. — Вряд ли он включится до завтра.

Неудобно мне как-то перед соседом. Дядя Сережа живет на восьмом этаже, но проигнорировал этот факт и доставил мои пожитки прямо под мою дверь. Отблагодарила сторублевой купюрой, потому что больше денег с собой не было. И с замиранием сердца, провернула ключ в замочной скважине. Квартира встретила меня стерильной чистотой. Она казалась мне безликой и бездушной, такой же, какой была и я до недавнего времени.

— Ну ничего, родная, сейчас я тебя оживлю, — шепчу вслух и переступаю порог своего настоящего дома.

Конечно же, на преображение своего жилища мне понадобился не один день. Когда закончила с расстановкой мебели и безделушек, спохватилась, что закончилось моющее. А еще нужно было докупить кое-что из посуды. Ну и в холодильнике мышь не то что повесилась, а привела туда всю свою родню на зимовье. К тому же ожидала приезд Костика. Если я вполне выживала на кофеине и каких-то сладостях, то того проглота попробуй только не накорми. Благо хоть супермаркет через два двора от меня. Куда я, собственно говоря, и устремилась.

Угробив почти два часа на войну с бабулями за мандарины, последние пакетики для фасовки, километровую очередь у кассы и злющую кассиршу, у которой вечно подвисал сканер, я все же выползла на улицу. Почему я так не любила осень и зиму? Потому что тьма наступает уже почти с шести часов вечера. К тому же было холодно и капитально подморозило дороги. Грохнуться и сломать какую-нибудь полезную конечность не хотелось ровно так же, как и пробираться в полутьме к подъезду. В итоге был выбран маршрут в обход мимо здорового мусорника, но зато с работающими фонарями. Иду я значит, такая вся на уме, потряхиваю яичками в пакете и тут мне в ноги как что-то врежется. Что-то здоровое и… дико счастливое.

— Баранкин? — Не до конца веря, зову его и что самое удивительное, пес с радостным лаем чуть ли не запрыгивает мне на руки. — Тише-тише. Я тоже тебя рада видеть.

И пусть от него как всегда несло чем-то помоечным и тухлым, но я была бесконечна рада видеть пса. Вот только потом до меня дошло, что сам бы Баранкин на улице не был. А значит, его временный хозяин где-то рядом. Выпрямляюсь и тут же встречаюсь взглядом с Дамиром. Он выглядит таким же пораженным, словно увидел привидение. Обычно в фильмах такие встречи происходят где-то в красивых местах, играет музыка и люди выглядят такими счастливыми. Нет, сначала неприступные и гордые, но затем непременно счастливые. Но это не про нас. Мы замерли у подмерзшего, но отнюдь не без запаха мусорника, когда на улице хороший минус и ветер со свистом проносится между домами. И единственно, что приходит мне на ум, так это предложить ему чай. Да-да, вместо приветствия и вопросов о состоянии его дел. Дамир обалдел, но согласился. Переняв пакеты с едой, он засеменил следом за мной и псом в теплый подъезд.

Сколько раз я сама себе твердила, что нужно головой думать, а не тем местом, на котором я сижу. Взвесила бы для начала все факты, прикинула что к чему и тогда бы смело можно было бы в бой идти. Но нет же, куда нам там. Уверенность в правильности решения таяла во мне с каждым шагом к подъезду. А в тесном лифте и подавно сдулась, словно воздушный шар. Потому что пространства мало и Дамир меньше за прошедшее время не стал. Возможно, даже стал шире в плечах. Или то я так отвыкла… ладно, не в этом суть. Главное, что он заполнял все собой не только физически, но и в психологическом плане. Как будто его аура окружала и подчиняла. В полном молчании мы добрались до квартиры и в том же духе оказались внутри. Каюсь, сдрейфила и почти целый час намыливала Баранкина своими шампунями и бальзамами, приводя эту лохматую скотину в божеский вид. Вот что значит оставить животное на совести мужика. Сам ходит а-ля бомж из Парижа и псина ему под стать. Потом осторожно высовываю нос из ванной и вижу, что Дамир по-прежнему восседает на диване перед телевизором и уходить не собирается. А я уж было надеялась, что не вытерпит. Стальная выдержка и терпение, прямо как у моего папы.