Чтение онлайн

И тогда Джесси потребовала, чтобы он остановился! Господи, да она умоляла его, но Люк находился в каком-то ужасном заблуждении. Он считал, что рядом с ним Шелби, и ничто больше не имело значения. Он не знал, что лишает Джесси девственности и что это слишком большое потрясение для шестнадцатилетней девочки. Ей пришлось убедить себя в том, что он об этом и не подозревал, иначе она убила бы его при первой же возможности.

– Джесси… – Его суженные глаза смотрели на нее испытующе, а ответный взгляд Джесси был ледяным. Она хотела, чтобы Люк узнал, какую невыносимую боль причинил ей.

– Да, – сказала она. – Я пыталась тебя остановить. Я умоляла тебя остановиться.

– Но я не остановился. Ты ведь это хочешь сказать? Что я принудил тебя, что я тебя изнасиловал? Если это было так, почему ты не подала на меня в суд? Может быть, мои воспоминания о той ночи спутались, но одно я помню четко – женщина в моем сне хотела меня, она была очень страстная. Она не сделала ни одной попытки остановить меня, пока я не…

Люк замялся, смущенный. Кажется, он начал понимать, что именно произошло той ночью.

– Пока ты не сказал ей, что любишь ее и хочешь оставить ребенка? – отрезала Джесси тихим и жестким голосом. – Пока ты не назвал ее именем другой? Именем ее сестры? Господи, Люк, я кричала на тебя, я била тебя, я делала все, что могла, чтобы ты понял, что я не Шелби! Но ты был охвачен яростью. Ты прижимал меня так, как будто пытался что-то доказать, как будто пытался заставить меня – или ту женщину, за которую меня принимал, – ответить на твою страсть. Да, Люк, да! Я считаю, что это было изнасилование.

– Господи, – выдохнул Люк, отстранившись и глядя на нее с недоверием. Чувство вины и раскаяния отразилось на его лице. Он сжал челюсти, как будто на него что-то давило. А потом, явно не в состоянии собраться с мыслями, он наконец выпустил ее из– своих объятий и сел, опустив плечи.

Джесси отвернулась от него. Он не мог сказать ничего, что помогло бы ей забыть ту страшную ночь. Его голос преследовал ее, как пронзительные крики птиц в небе. «Не уходи, Шелби, – хрипло умолял ее Люк. – Я люблю тебя. Я хочу этого ребенка…»

До этого момента Джесси не знала о беременности своей сестры. Она пыталась оттолкнуть Люка, но он словно обезумел. Он держал ее так крепко, почти растянув на полу, как будто это был единственный способ удержать ее, как будто он мог заставить ее признаться в том, что она любила его. И мучительнее всего было то, что она – Джесси – действительно любила Люка. Или любила именно до этого момента.

Теперь, погруженная в молчание, Джесси пыталась стереть это происшествие из своей памяти. Ей нужно было сосредоточиться только на одном – на том, чтобы пережить это испытание. Если она сможет собраться, найти в себе силы встать, ей, возможно, удастся освободиться от него, покинуть навсегда. Сев на земле, она почувствовала, как рука Люка коснулась ее руки.

– Чья она дочь? – спросил Люк. Сердце Джесси замерло. Этого вопроса она страшилась больше всего на свете. Она попыталась вывернуться, но Люк ее не отпустил. Словно внезапно осознав все, он схватил ее за запястье и развернул к себе.

– Я спрашиваю о Мэл, – повторил он упавшим голосом, почти шепотом. – Она моя дочь, Джесси? Наша?

У Джесси не было сил сопротивляться ему, а Люк явно был доведен до того предела, за которым его уже ничто не могло остановить.

– Скажи мне, – потребовал он, до боли сжимая ее руку.

– Нет! Ты обещал мне, что примешь любую версию относительно происхождения Мэл. Ты сказал, что не будешь пытаться ничего узнать. Таков был уговор!

– Да, пока я не узнал, что мы с тобой занимались любовью.

Джесси наконец вырвалась от него и вскочила на ноги, пылая гневом.

– Ради Бога, Люк, мы не занимались любовью. Мне было шестнадцать лет, я была безнадежно влюблена, а ты все разрушил! Разве этого недостаточно? Что еще ты хочешь со мной сделать? Ты заставил меня выйти за тебя замуж, ты угрожаешь отобрать фирму. Оставь в покое Мэл! Или ты хочешь лишить покоя и ее?

Люк попытался встать, но не смог. Скорчившись на земле с ужасным криком, как будто его сердце, легкие и все прочие внутренние органы сотрясали болезненные судороги, он даже не видел, как Джесси ушла.

Днем Люк уехал в Сан-Франциско после долгих и мучительных раздумий. Это было самое ужасное утро в его жизни. Признание Джесси пошатнуло его душевный покой. Если Мэл – его дочь, то с этим надо что-то делать. Размышления на эту тему преследовали его все утро. И от выяснения истины его удержало только одно – осознание того, сколько вреда он уже успел нанести.

Мало того, что он изнасиловал шестнадцатилетнюю девочку. Этот грех он дополнил тем, что заставил Джесси в деталях вспомнить эту унизительную сцену. Вряд ли он когда-нибудь забудет ее жалкий взгляд, когда она напомнила ему его слова, произнесенные той ночью. Нет, он не должен причинять ей дополнительную боль. Даже если он действительно отец Мэл и сумеет это доказать, ничего хорошего из этого не выйдет. Люк только внесет смятение в душу девочки. Одной искалеченной судьбы с него достаточно.

Перед отъездом он попытался извиниться перед Джесси, чувствуя себя последним идиотом. Произносить какие-либо слова было бессмысленно. Единственным его оправданием могли быть только травма головы и состояние опьянения, но на самом деле это делало его еще большим подонком. Неужели Джесси простит его только потому, что он не знал, что делает и кого склоняет к акту любви? То, что он спутал Джесси с сестрой, не могло его извинить – лишь добавить унижения к той травме, которую он ей нанес.

Люк не мог изменить то, что произошло, но он, по крайней мере, должен был исчезнуть из жизни Джесси и Мэл, чтобы больше не причинять им боли. Его стремление компенсировать страдания, причиненные ему Саймоном, было так велико, что он даже не подумал, как ранит Джесси, заставив ее выйти за него замуж. Люк все еще ненавидел своего покойного отца. Это не могло измениться, но он уже устал раздавать смертельные удары невинным людям, оказавшимся поблизости. Люку было стыдно.

Когда он поставил свой «мерседес» в гараж на улице Франклина, никаких экскурсий, к счастью, поблизости не оказалось. В янтарном свете сумерек тихий и пустынный холм, на котором стоял его дом, казался совершенно одиноким. Люк печально вздохнул, но во вздохе этом было смирение и даже какое-то подобие умиротворенности. Он принял решение. Джесси получит то, чего она хочет.

– Тук-тук.

– Никого нет дома, – сердито сказала Джесси, сосредоточенная на статье, которую писала для садового отдела «Хаф Мун Бэй Монитор». Она узнала голос стоявшего за дверью кабинета человека и уже решила принять его раскаяние, но пока не хотела, чтобы Мэтт Сэндаски об этом знал. В эти дни она была не склонна к прощению, особенно когда речь шла о представителях противоположного пола.