Чтение онлайн

Нарвал

Я - нарвал. У меня игла и храбрость.

Я проткну кита как еж белый гриб и накормлю семью.

Эволюция развивается по спирали: мой рог стремится стать сверлом фрезеровщика, чтобы строить корабли на верфи.

Я могу чувствовать иглой, она мой рог интуиции,

Я могу чувствовать иглой, мой рог вонзается в будущее на секунду, что не дано гарпуну.

Я чувствую иглой, она мой шпиль интуиции, я вижу вектор эволюции: скат напялил простыню привидения и пугает ночных воришек.

А медуза - штора-диссидентка, сбежавшая от тирании гардин в небо абсолютной анархии.

Я чувствую иглой, она мой шпиль интуиции, чтобы ловить молнии озарений.

Мой рог - мой орган интуиции, как нос Буратино когда-то проткнул муляжный очаг так я проткну стену пещеры, ведущей в центр Земли. Там капитан Немо и доктор Сальватор с Ихтиандром ждут меня, чтобы Землю как корабль отправить в путешествие к другим звездам.

Флоридская пума

"Я касался невероятных Флорид, смешивавших цветы пантерьих глаз с татуированными шкурами туземцев! Радуг натянутых уздами над горизонтом моря с табунами волн!"

Артюр Рембо "Пьяный корабль"

Она сидит в камышах и подстерегает жертву, приготовившись к прыжку как сжатая пружина. Её глаза можно принять за болотную орхидею, тем временем туземцы с татуированными спинами в тех же зарослях, качая копьями, караулят аллигатора, и только стрекоза с панорамным зрением видит их слитно.

Флоридская пума

Пума любила прыгать, прыгучесть в лапах у нее была с рожденья. В детстве она прыгала с одной болотной кочки на другую. В детстве она прыгала с одной болотной кочки на другую. Все ее братья и сестры погибли, потому что не долетали до кочки и вязли в болоте. Пума хорошо знала лес, в котором жила и завела охотника, идущего по ее следу, в непроходимое болото, тот надышался болотными газами, заснул и не проснулся, а в последнем сне к нему пришла фея со сковородкой и угостила омлетом с грибами.

Пума любит охотиться и разнообразно питаться, перечень ее гастрономических предпочтений совпадает с перечнем охотничьих трофеев. Барсуки, кабанчики, броненосцы, а иногда и аллигаторы.

Когда броненосец сворачивается в клубок, им удобно играть в баскетбол.

Птиц пума тоже любит: куропаток, рябчиков, павлинов. Однажды в болоте, где жила пума прятался беглый каторжник, негр с выдранными ноздрями и выжженным раскаленным железом клеймом хозяина. Он подметил как пума прыгает, изучил ее голеностоп и изобрел кроссовки. И выплачивал пуме гонорары с авторских прав природы. Деньги пума тратила на механические самодвижущиеся игрушки барсуков, кабанов и броненосцев, ведь спорт и охоту она любила больше чревоугодия. А питалась она сметаной, доя жабу.

Пума обожала прыжки, любые, и в высоту и в длину и по диагонали. Она перепрыгивала через овечий загон и через футбольные ворота на спор с кенгуру.

Она пролетала и над баскетбольной корзиной и над гнездом кукушки: пускай высиживает мяч спалдинг нерадивая мать.

Она перепрыгивала через лужи, канавы, реки, проливы и стала скандинавским полуотровом.

Однажды пума увидела Артюра Рембо и исцарапала его, а он всем говорил что его оцарапал терновник.

А еще флоридская пума любила чизбургеры, бензоколонки, хайвеи и посещать матчи "Флориды Пантерс", ей не нужно наряжаться, чтобы быть звездой чёрлизинга.

Пума любит в час пик передвигаться прыжками с кабины одной машины на другую, а несколько пум девочек играют в классики таким образом; небо будет амбулатория, а земля - полиция.

Лев

Когда мной овладевает лев я разрываю на части папарацци, кораблестроителей, служителей культа, вагоновожатых, чрезвычайных уполномоченных, послов, ослов, тюремных надзирателей, гробокопателей, спортивных обозревателей, букмекеров, бутлегеров, балалаечных струн чесателей, танцоров, каратистов и филателистов, мастеров восточных единоборств и чемпионов по греко-римской борьбе, и спросите вы: почему они позволяют выпустить кишки себе?

Потому что, когда мной овладевает лев, я пускаюсь на блеф.

Но только тот отважится вскрыть мой блеф,

кем овладел боголев.

Хамелеон

Хамелеон как художник копиист выставляет мольберт в Лувре и копирует Джоконду волосок к волоску.

У хамелеона есть бумага с водяными знаками, а купюры он рисует по своему произволу.

Хамелеон так быстро и далеко выпрастывает язык, ловя мошек, что иногда ловит венерианский гнус из мезозоя.

Лапки хамелеона приспособлены держаться за ветки, как мои за поручни в маршрутке.

О, Эволюция, ты сама себя высекла как унтер-офицерская вдова!

*

Когда хамелеон смотрит в альбом с марками, то испытывает затруднение от избытка, кем стать: то ли паровозом, то ли космическим кораблем? А может затесаться в парусную регату?

И пока он раздумывал, девочка вернулась в комнату, закрыла кляссер, а выпавший кленовый лист вновь сунула в хрестоматию по литературе.

Северный олень

Давай накормим северного оленя морошкой, она для него лучше, чем дизельное топливо для внедорожника.

В то время как полярная сова выхватила из снега вкусного лемминга, олень долбит копытом снежный наст, добывая из под спуда ягель. Трудней только писать курсовую по педагогике за мелкую мзду. А ягель без имбиря - это опилки.

Я не хочу жить в тундре, там низкорослые березы и коряки, а северное сияние облучает чем-то от чего вылазят волосы и выпадают зубы.

Полярная сова уговаривает леммингов совершить коллективное самоубийство, но те не ведутся на такую откровенную разводку.

Олень вновь высекает копытом снег, а отнюдь не самоцветы. Ягель без имбиря по-прежнему на вкус как опилки.

Увидеть в свете фар оленя переходящего дорогу - это киноштамп, значит, программа выполнена и можно начать спринт до начала гимна.

Еще одно последнее сказанье. Последний бой он трудный самый. Последний бросок на север и мы достигли северного магнитного полюса Земли. Какое горькое разочарование! Холодильник с магнитами у меня и так тарахтит на кухне.

Морской конек

Пищеварение морского конька прозрачное как крыши города Стокгольма для пролетающего по небу ангела сна в старом лётчицком шлеме.

Их гривы вьются как у волнистых попугайчиков, ведь их причесывают наяды и лично Лорелея своим гребнем похожим на коленвал.

Морские коньки своими скачками создают волны и цунами по обычаю ничтожной причины порождать великие последствия.

Копия Елизаветы Второй на дне морском страстно болеет на ипподроме морских коньков за золотого в зелёную крапинку, у него самый внушительный горб, только таким удается схватить перо жар-птицы.

Играя в морской бой, пират жульничает, рисуя дислокацию своего флота задним числом, поэтому практически неуязвим!