Чтение онлайн

Командировка порадовала Александра не только успешным решением деловых вопросов. Вылет, запланированный на утро следующего дня, оставлял время для знакомства с достопримечательностями вечернего Стокгольма, тем более что тихая и ясная погода этому благоприятствовала. Так как же было не прогуляться по его старинным узким улочкам, не окунуться в самобытный североевропейский колорит, в это пёстрое, из разных стилей, смешение эпох и, наконец, заслуженно не перевести дух в отдохновение от напряженного, но успешного дня?

Старый город, расположенный преимущественно на острове Стадсхольмен, встретил Александра изящным барокко Королевского дворца. За дворцом начался настоящий лабиринт средневековых улиц, которые вывели его в самое сердце старого города – на площадь Стурторьет. Там Александру больше всего приглянулись дома на западной стороне площади, вероятно относящиеся к позднему Ренессансу. С расстояния они казались игрушечными – такие аккуратные, выкрашенные каждый в свой индивидуальный, приятный для глаз цвет: розовато-красный, зеленый, нежно-желтый… Из их окон исходило какое-то особенное тепло, словно они излучали вовне частицу внутреннего уюта.

Неподалеку от площади он случайно набрел на улочку, изобиловавшую разнообразными бутиками и сувенирными магазинчиками. Здесь в нескольких местах он приобрел немного мелких вещиц на память о своем пребывании в Стокгольме и для подарков друзьям и коллегам. В бутиках пару раз он мог наблюдать, как какая-нибудь девушка покупает одежду, причем одежда во всех случаях показалась ему чересчур старомодной (вышедшей из обихода, наверное, этак с середины прошлого века). Или ему просто показалось? Во всяком случае, он не замечал, чтобы по Москве ходили в чем-то подобном.

Ох уж эти шведские девушки! Они очаровали его своей необыкновенной нордической красотой; по-своему пленительной, яркой и лучистой, как переливы северного сияния! Но он, видимо, и сам был к тому расположен, хотя прямо не признавался себе, стараясь не поддаваться на импульсы, исходящие из области чувственного. И не столько по красоте, сколько по душевному теплу, какое дает преданное, любящее сердце, он тосковал уже давно. В последние несколько лет, в период его стремительного карьерного продвижения, личная жизнь почему-то обходила Александра стороной. Не то чтобы он совсем не уделял ей внимания, нет, он находил время для нечастых встреч с представительницами прекрасной половины, но очень быстро в них разочаровывался. Большинство знакомых девушек, которые были открыты для романтических отношений, не пробуждали в нем сильных чувств, совсем не возникало желания посвящать им страстные порывы своей широкой души. К девушкам, как и к себе, Александр был весьма требователен, хотя старался смотреть на вещи реалистично: он понимал, что существует неуловимый баланс между внешним и внутренним, и главное – найти то самое заветное, волнующее сочетание. Внешняя эффектность, например, вызывающая сама по себе у любого нормального мужчины вполне естественный интерес, но не подкрепленная другими достоинствами, быстро утрачивала в его глазах какую-либо значимость. Не находил он в большинстве той душевной глубины, утонченности, сердечной искренности… А ведь в своей избраннице он чаял увидеть ещё и яркую индивидуальность, соединяющую в себе нравственную принципиальность с волей к развитию и личностному росту.

Порой, после очередного разочарования, Александр задавался вопросом, а существует ли вообще тот высокий идеал, который он себе создал? И как бы в ответ на это, перед глазами вставал живой пример… «Да была бы в них хотя бы искорка, хотя бы частичка её образа!» – восклицал он в сердцах в такие моменты, вспоминая утраченное счастье. Он сокрушался, а девушки вокруг оставались прежними, каждая со своими особенностями, достоинствами и недостатками; и лучистую искорку подменял разве что меркантильный огонек в глазах.

Со своими студентками он не позволял себе фривольностей, старался четко придерживаться официального русла общения и не переступать рамок «преподаватель – студент». Хотя иногда это было не так уж легко, учитывая склонность к флирту некоторых молодых особ.

Ещё вчера или, точнее, сегодня, в первом часу ночи, вернувшись в отель после вечерней прогулки, Александр получил одно письмо, довольно неожиданное, но странным образом предугаданное: за несколько дней до этого он вспоминал своего друга Витю. Бегло пролистав письмо (оно к тому же оказалось весьма большим по объему), Александр решил отложить прочтение на потом. Поволока сонливости уже застилала глаза, и вдобавок ему показалось, от письма веяло мрачным пессимизмом, что было диаметрально противоположно его собственному настроению в текущий момент, – словно напоминание об оборотной, не самой светлой стороне жизни.

Каждый раз, возвращаясь из-за границы, он пребывал в странном состоянии. Одна из причин и, пожалуй, главная, состояла в разительном контрасте, заметном сразу по возвращении. Контраст проявлялся во всем: в сервисе, в порядках, в отношении к людям. Последнее его особенно угнетало. Нигде больше он не чувствовал себя таким ущемлённым, как в родном Отечестве. И это иногда переходило в неприятное ощущение почти физической сдавленности, словно не хватало воздуха в легких, чтобы дышать полной грудью. Подчас, только пересекая границу, ему мнилось, что уже происходят невидимые внутренние перемены.

Аэроэкспресс пересек черту Москвы. Всюду, насколько хватало взора, раскинулись серые пейзажи индустриальных районов, орошаемые умеренным, затяжным дождем. Александр хоть и был человеком практического склада, но отнюдь не лишенным меланхолической и даже лирической жилки, и, глядя на унылую картину, мелькавшую за окном, он испытывал легкую, отчасти приятную грусть, вспоминая вчерашний вечер, сказочную атмосферу стокгольмских улочек, красочные, будто игрушечные дома на площади Стурторьет… Объявление о прибытии на конечную станцию «Белорусский вокзал» быстро вернуло Александра к реальности. Он убрал книгу в портфель и накинул плащ. Нужно было спешить домой. Хотя в офис он сегодня не планировал заезжать, – вечером ему ещё предстояло читать лекцию в академии. От вокзала до дома, во избежание пробок, он решил добираться на метро.

Успев до начала часа-пик, молодой человек благополучно вышел на своей станции «Славянский бульвар».

В просторной аудитории, обильно освещенной яркими лампами дневного света, сидели студенты вечернего отделения – всего человек примерно тридцать – в ожидании преподавателя, который с минуты на минуту должен был подойти. Стоял умеренный гомон: делились последними новостями, кто-то обсуждал учебные вопросы, некоторые сосредоточенно переписывали пропущенные лекции. Наконец, подоспел задержавшийся лектор. Разгоряченный, с промокшим плащом в руках, он зашел в аудиторию стремительной походкой, – по всему было видно, что он только что с промозглой улицы и сильно спешил; не хватило, однако, нескольких минут, чтобы успеть ровно ко времени, хотя обычно он появлялся за десять минут до начала занятия. Но сегодня Александр Крайнов мог позволить себе некоторое послабление: как-никак вернулся из командировки и сразу – с корабля на бал. Выложив из портфеля необходимые материалы и выдержав паузу, пока в помещении не стихли последние отголоски гомона, он начал.

– Сегодня мы с вами начнем новую очень важную тему. Но она, по сути, является продолжением и усовершенствованием уже изученной нами модели IS–LM. Итак, построим модель IS–LM для открытой экономики. – Он взял маркер и принялся аккуратно выводить на доске график. – На уже знакомом нам графике добавим ещё одну кривую BP, balance payable, то есть кривую платежного баланса…

В продолжении лекции он нарисовал ещё много различных его вариаций, подкрепляя их внушительными математическими выкладками. Доски не хватало, постоянно приходилось, убедившись, что её содержание отобразилось у слушателей в тетрадях, стирать, освобождая место под новые графики, под новые выкладки, так что к середине занятия обильный поток нового знания заметно утомил аудиторию, да и подызмотал самого лектора, который исчерпывал уже ресурс открывшегося второго дыхания. Во время небольшой логической остановки, когда Александр в очередной раз стирал с доски, из аудитории раздался вопрос:

– А какие положения данной модели применимы к анализу текущей ситуации в нашей экономике?

– Очень хороший вопрос, – с одобрением ответил Александр. Он был рад возможности перевести дыхание, добавить живой струи и как-то сконцентрировать внимание слушателей, начинавшее уже рассеиваться. – Безусловно, данная модель применима, но, правда, с некоторыми поправками на специфику национальной экономики. Проиллюстрирую один из принципов. В упрощенном виде мы имеем случай высокой мобильности капитала и политику фиксированного валютного курса. Так вот, если говорить простым языком, сейчас из российской экономики наблюдается значительный отток иностранного капитала, – ну а как иначе? – ведь мы с вами уже находимся в полосе кризиса: все экономические агенты сейчас стараются минимизировать риски и переводят свои активы в менее рискованные, например в доллары. Население также в панике кинулось покупать доллары и евро, и это, естественно, подбавляет масла в огонь, – какой замечательный субстрат для спекулянтов! Я посмотрел, по официальным данным, для поддержания курса рубля Центробанк только на прошлой неделе потратил пятнадцать миллиардов долларов! На этой неделе ожидается, скорее всего, даже больше. Только представьте себе, какие это колоссальные цифры! До дефолта, думаю, дело не дойдет, но при неблагоприятном сценарии у нас с вами на Новый год вряд ли будет литься рекой дорогое шампанское, а праздничный стол ломиться от заморских яств. Но это сущие пустяки по сравнению с реальными проблемами, которые могут возникнуть у России. Экономика сейчас в серьезной опасности, несмотря ни на какие оптимистичные заявления нашего антинародного правительства…