Чтение онлайн

Мы, как спустя годы понимаешь, наивно и романтически надеялись, что похороним коммунистические привилегии – и власть сразу изменится, станет ближе к людям. Верили в то, что демократия вылечит Россию от старой болезни, когда есть два полюса – зажравшиеся и нищие. Что не будет больше этого социального расслоения, когда одни питаются картошкой с огорода, а другие грузовиками возят к себе в хоромы дорогие колбасы и икру, красную рыбу.

Тогда подавляющее большинство населения понятия не имело, что на столе у кого-то бывают такие продукты. Я в первый раз семгу попробовал в возрасте 35 лет. Когда Юрий Андропов скончался, у его жены остался комендантом Борис Клюйков (как у Наины Ельциной после смерти мужа – Анатолий Кузнецов). И за деньги по знакомству у коменданта можно было попросить еды для торжественного случая. Как раньше говорили, «достать». Я обратился к нему с просьбой:

– Боря, я квартиру получил, новоселье еще не отмечал. Соберутся друзья. У меня после командировки в Афганистан денег немного осталось. Помоги стол накрыть…

И он на следующий день со спецбазы привез мне пакет, а в нем – фантастика для советского человека: копченая колбаса, югославская ветчина в банках и килограмм соленой семги. Во рту таяли ломтики нежнейшей розовой рыбы – не ядовито-оранжевой, как сейчас, подкрашенной в рыбхозе. Гости были в полном восхищении: многие тоже впервые в жизни пробовали этот деликатес. В магазине семга могла стоить тогда ползарплаты, если найдешь. А «небожителям» она доставалась по цене в 6–8 раз меньшей…

Прилавки в стране уже были пустыми: металлические банки с морской капустой, стеклянные – с березовым соком и горка потрепанных жизнью грязных овощей. Вот и весь ассортимент торговой точки. Слышал, как Наина в каком-то интервью, изображая близость к народу, хвалилась: мол, когда Бориса Николаевича отовсюду из политики выгнали, они жили только на его зарплату руководителя Госстроя. То есть чуть ли не нищенствовали. И она сама с авоськой ходила по магазинам за едой, стояла в очередях за колбасой, которую иногда «выбрасывали», – чтобы накормить мужа, которого замучили темные силы.

Министерские «труженики» даже в самые тяжелые времена ни в чем себе не отказывали, продуктовые заказы выдавались постоянно – мясо, колбаса, сливочное масло. Надо думать, уж батон «Докторской» первому лицу министерства доставался. (Хотя вряд ли он такое употреблял в пищу.) Его помощник Лев Суханов брал еду в буфете и сумками носил Ельциным домой. Причем часто оплачивал заказы своими деньгами. А ЕБН, очень не любивший со своими кровными расставаться, нередко «забывал», что сумка с дефицитной едой – не гуманитарная помощь «нуждающемуся министру», а денег чьих-то стоила.

Ельциным вообще нравилось, когда за них другие платили. Они считали, что заслужили это. Когда Ельцин в 1989 году стал народным депутатом СССР от Москвы, а затем и членом Верховного Совета СССР, в Раменках была организована его приемная (там находился штаб избирательной кампании). Ельцин назначил помощницей и поручил заправлять делами в приемной Панарину Марину Наумовну. Толковая, опытная женщина была, знала людей в округе. Когда Ельцин приезжал в Раменки принимать избирателей, она всегда встречала его со скромно накрытым столом и с большим букетом. Тогда это был дефицит, и стоили цветы немало. Я думал поначалу: вот какая уважительная помощница и инициативная – цветы где-то достает. А потом она мне как-то с горечью сказала:

– Саша, а как думаешь – компенсирует ли мне Наина Иосифовна хоть когда-нибудь эти букеты и выпивку-закуску? Я же на пенсию живу, и на свои все это покупать тяжело мне. Да и перед людьми неудобно: я его с букетом встречаю, и народ начинает думать, что я чуть ли не любовница его…

Выяснилось, что обязательные цветы и стол к приезду Ельцина – это распоряжение Наины. Как же – все-таки в Раменки приезжает не кто-нибудь, а бывший кандидат в члены Политбюро, министр, в Верховном Совете сидит… Распорядилась Наина «встречать как положено», а на какие шиши – это проблема пенсионерки Марины Наумовны…

Я у Наины при случае спросил об этой ситуации с раменскими приемами. Та отрезала:

– Ничего не знаю, я никому ничего не обещала…

Такое отношение к людям, когда все вокруг почему-то оказывались обязанными небожителям, все больше входило в правило и достигло апогея, когда ЕБН занял высшие посты в стране. Если сравнивать с брежневскими временами, при Ельцине «нравы при дворе», конечно, были демократичнее. Но эта плесень – стремление к роскоши и все большим привилегиям, к демонстрации превосходства над окружающими – расползалась среди власть имущих. И скоро захватила всю вертикаль, которую соорудили.

Властные причиндалы – вещь заразная, люди уже не мыслят себя без привилегий. И добровольно с ними редко кто расстается. Так в нашей стране исстари повелось с самого верха: ни один правитель мирно, с достоинством и без «кипежа» от дел не отходил. Кроме Ельцина. Но это только ему казалось, что он ушел: на самом деле его под руки вывели, а он и не заметил.

Привилегии времен «застоя», все эти спецдачи и квартиры с мебелью с инвентарными номерами – детский лепет и сама скромность по сравнению с тем, что позволяют себе сегодня сильные мира сего в России. «Раздевшие» страну обитатели нынешних дворцов в ту дачу секретаря ЦК КПСС и зайти бы побрезговали, не говоря уже о том, чтобы жить там.

Когда я говорю «мы заблуждались», имею в виду людей, болевших за Россию и искренне пытавшихся сделать жизнь здесь цивилизованной и справедливой. Такие, конечно, были, о них мой рассказ – ниже. История не терпит слова «если», но все же: если бы эти люди пришли к власти, все могло сложиться совсем иначе…

«Чтобы спасти Россию, нужно сжечь Москву», – сказал в свое время фельдмаршал Кутузов. И с ним трудно не согласиться: если коррупция уже стала скелетом государства, то Москва – череп этого скелета. Более того, есть мнение, что власть имеет такое право от рождения – быть коррумпированной. Хотя мне слово «казнокрадство» кажется более точным для описания того, что у нас происходило и происходит. Коррупция – это уголовщина с примесью политики, а у нас зачастую идет наглое, незамутненное воровство общенародной собственности.

…В 2004 году, когда я был депутатом Государственной думы от Тулы, мы провели в городе оружейников некий анализ, своими силами, без привлечения местных властей, чтобы выяснить реальный уровень злоупотреблений при распределении бюджетных средств. И обнаружили, что более трети регионального бюджета разворовывается. Хотел было написать «просто разворовывается», но вспомнил полученные нами данные и скажу, что распил выявился не такой уж простой, далеко не примитивный. Воровали чиновники и к ним приближенные с выдумкой, творчески, используя достижения экономической науки.

Схемы по выводу в свой карман государственных средств в нашей стране сегодня (да и вчера тоже) применяются такие, что, если их графически изображать, школьной доски не хватит. И занимаются этим настоящие профи. Вспоминаю рассказ одного своего давнего знакомого генерала, работавшего в свое время в ГК «Росвооружение». Он – один из самых опытных специалистов в стране по международной торговле оружием. Это сложнейшее дело, особенно в части получения сторонами комиссионных по сделкам: обычно идут длительные изнуряющие переговоры, используется весь дипломатический арсенал, применяются знания из самых сложных отраслей экономики.