Чтение онлайн

Дворник семенил рядом с Иваном, задирая кверху фонарь.

— Проходите, проходите, господа начальники! Мы тута в дворниках служим! Завсегда рады вас видеть!

Сквозь оживление и радость в его голосе слишком явно сквозило опасение, на что Иван не преминул заметить:

— Рано радуешься, Тимоха! Сам знаешь, полиция просто так в гости не ходит!

— Сюда, сюда, господа начальники, пожалуйте в дворницкую, — еще сильнее засуетился мужик, словно не заметив издевательских ноток в голосе Вавилова, и распахнул дверь в бревенчатую сторожку.

— Погоди, — остановил его Иван, — скажи, кто в доме проживает?

— Мадам Клементина, — с готовностью ответил тот. — Известная в городе гадалка. Судьбу предсказывает на стеклянном шаре, по рукам и по звездам.

— Ах вот оно что? — сыщики многозначительно переглянулись.

Мадам Клементина и впрямь была знаменитой среди горожан предсказательницей. В ее приятельницах и клиентках числилась сама губернаторша, но хаживали к ней и другие дамы — дочери и супруги влиятельных чиновников и богатеев Североеланска. Поговаривали, что в свое время она была любовницей вице-губернатора Хворостьянова и некоторое время благоволила к шефу местных жандармов Лямпе. Это позволяло полицейским считать гадалку очень полезным для Александра Георгиевича человеком, ведь она была в курсе всех амурных, финансовых и прочих тайн местного бомонда.

Дамой она была неболтливой, и хотя частенько оказывалась в центре местных интриг и скандалов, по обыкновению самыми поразительными способами выходила сухой из воды и не давала сыщикам повода познакомиться с ней накоротке.

Теперь этот случай представился. Не слишком приятный случай. У сыщиков были все основания подозревать, что именно мадам Клементину обнаружил Фимка, когда так неосмотрительно полез в открытую форточку…

Но прежде чем пройти в дом, сыщики решили прояснить обстановку.

Иван вошел в сторожку и по-хозяйски расположился на одной из лавок. Дворник вывернул почти до отказа фитиль у керосинового фонаря, и комната осветилась неярким и зыбким светом. Фимка присел на корточках возле двери, а Алексей остался стоять рядом.

Дворницкая состояла из одной комнаты, разделенной пополам огромной русской печью. Вторая ее часть была отделена от первой выцветшей ситцевой занавеской. В какой-то момент из-за нее выглянула простоволосая тучная баба и, испуганно ойкнув, снова скрылась.

Алексей подошел и отдернул занавеску. Баба сидела на разобранной кровати в одной рубахе и качала зыбку с грудным ребенком. Увидев Алексея, она открыла рот и с ужасом уставилась на него.

— Неужто подженился, Тимоха? — с веселым удивлением в голосе поинтересовался Иван.

Дворник удрученно крякнул и посмотрел на Вавилова.

— У меня все чисто, сами знаете, господин начальник!

Лет уже пять, как завязал!

— Ну-ну, — неопределенно пробормотал Иван и пояснил Алексею:

— Это Тимка Ермилов, в прошлом известный рецидивист, картежник и пьяница. — Он снова обратился к дворнику:

— Скажи-ка, милейший, как тебе удалось устроиться в приличный дом с твоим-то прошлым?

Тот пожал плечами, а взгляд его принял тоскливое выражение.

— Ей-богу, Иван Лександрыч, я завязал! Баба у меня справная, матушка ейная у мадам Клементины в кухарках служит. А жена моя, дочка ейная, значится, за птицей ходит, за курями да индюшками. Вот дите родили! Не до баловства мне!

— Ладно, до тебя я еще доберусь, — пообещал Иван и требовательно спросил:

— В доме есть кто?

— А как же не быть? — с готовностью сообщил Ермилов. Он не скрывал облегчения от того, что Вавилов переключился с его персоны на другое. — Сама мадам, да помощник ее Борис Федорович Сыроваров, да Лидия, горничная, да теща моя, Степанида Порфирьевна…

— Все, что ли?

— Нет, собачка еще. У мадам в спальне. Оне в одной постели спят.

— А что, мадам Клементине не с кем больше спать? — усмехнулся Иван.

— А то нам неведомо, — насупился дворник, — мы в доме не бываем, окромя кухни и подвала. Дров да угля поднести — вот наша забота, да мусор какой со двора убрать и после на свалку вывезти.

— А что, сторож в доме имеется? — спросил Алексей.

— Так я вместо сторожа, — охотно откликнулся дворник. — И кобель еще. Его на ночь выпускают. Никого не пропустит. Злобный, страсть!

— Ну, это ты загибаешь! — хмыкнул Иван и кивнул на Фимку. — С час назад этот рыжий господин беспрепятственно проник в дом и столь же проворно его покинул. А ни ты, вражий потрох, ни кобель твой даже не заметили этого. Спали вы оба как сурки, милейший, смотрю, щека вон до сих пор смята от подушки. Дрых ты, Тимоха, без зазрения совести! И все продрых! Так могли и тебя за здорово живешь из дома вынести! И бабу твою с дитем!

— Вот те крест, начальник, — дворник истово перекрестился на образа, — не спал, видит бог, не спал! Дите животом мучится, всю ночь покоя не дает! От зыбки не отходим!

— То-то и оно, дите ты караулишь, а про хозяйку забыл! — упрекнул его Иван и справился:

— Ключи от дома есть у тебя?

— Ключи? — уставился на него дворник. — Зачем ключи?

— А затем, дурья твоя башка, что нам просто могут не открыть двери изнутри, так что придется открывать снаружи.

Ладно, бери ключи да веди нас в дом, — прикрикнул на него Иван, видя, что тот ничего не понимает.

Тимоха послушно снял связку ключей с гвоздя, вбитого рядом с дверной притолокой, и, захватив все тот же фонарь, направился к дому. Сыщики, подталкивая перед собой Фимку, пошли следом.

В особняке по-прежнему было темно и тихо. Собака не лаяла, лишь тихо поскуливала.

Дворник первым поднялся на крыльцо и повернул бронзовую ручку на входных дверях. Где-то в глубине дома несколько раз брякнул колокольчик. Тимоха прислушался и завертел ручкой быстрее. Колокольчик зазвонил громче и почти без остановки. Но в здании по-прежнему все словно вымерло.

В принципе, если там была прислуга, а у хозяйки имелась собачонка, кто-то должен был проснуться и непременно отозваться. Тишина внутри вызывала весьма обоснованные подозрения. Сыщики переглянулись, но озвучить их пока воздержались.

Дворник еще раз повернул ручку, но уже не так решительно, как прежде, и со страхом посмотрел на агентов.

— Никто не подходит. С чего бы это?

— А вот сейчас узнаем. — Иван поднялся и встал рядом с ним, перехватив из его рук фонарь. Осмотрев замки самым тщательным образом, сказал: