Чтение онлайн

Конечно, версия возницы о том, как самый известный в истории российского преступного мира жулик попал в здешние места, очень сильно отличалась от принятой, но Алексей не стал спорить и отстаивать историческую правду. Извозчик его все равно не поймет и примет всего лишь за вздорного служаку. По ряду причин Поляков решил не афишировать пока свою службу в полиции.

Извозчик, верно, обидевшись, замолчал. Алексей, казалось, только на мгновение закрыл глаза, а колеса экипажа уже загремели, копыта лошадей звонко зацокали по единственной уложенной булыжником каинской мостовой. Извозчик обернулся и, заметив, что пассажир открыл глаза, весело возвестил.

— Все, приехали! Каинск! — И уточнил:

— Вас до тюрьмы везти?

— С чего ты взял? — поразился Алексей.

— Так здесь одна дорога, до тюрьмы, а за ней ужо в город поворачиваем… — ответил извозчик и уточнил:

— Можно мимо озера, но там колея — не приведи господь, по самые ступицы завязнем…

— Ну что ж, вези тогда до тюрьмы, — улыбнулся Алексей.

— И то дело, — оживился извозчик, — я вам каземат покажу, где Ванька сидел. Там его дочка плац-майора, говорят, и углядела…

Покосившийся домишко с просевшей, седовато-зеленой ото мхов и лишайников крышей притулился у самого леса. Ворота висели на одной петле, двор густо зарос травой, палисадник затянуло крапивой, а одно из двух окон закрывали щелястые, испокон веку не крашенные ставни. Поначалу Алексей даже подумал, что извозчик завез его не туда, куда ему было указано, или Иван добыл не тот адрес. Но, приглядевшись, заметил с десяток кур и квочку с цыплятами, шныряющих в высокой траве. Охранял их рыжий петух с выдранным хвостом и залихватски заломленным гребнем.

Завидев коляску, он вытянул шею, встрепенулся, забил крыльями и заорал не своим голосом. Заквохтали, разбегаясь, как от коршуна, куры, из-под провалившегося крыльца выскочила кудлатая грязно-белая собачонка и залилась пронзительным лаем. В окне показалась чья-то физиономия, не разобрать, то ли мужская, то ли женская, и тотчас скрылась. Алексей ждал, не выходя из коляски. Он подозревал, что подобные экипажи не часто появлялись в этой части городка. Судя по заросшей травой проезжей части улицы, телеги тут были тоже редким явлением. Поэтому вполне закономерно, что хозяева неказистого домишка вот-вот должны были показаться, даже из простого любопытства, чтобы узнать, с какой такой стати пожаловал к их порогу на добротной коляске с извозчиком на облучке столь важный господин в соломенной шляпе, светлом парусиновом костюме и с кожаным портфелем на коленях.

— Ты не ошибся случайно? — справился Алексей на всякий случай у извозчика, когда ожидание перевалило за четверть часа, а из дома так никто и не появился.

— Нет, ваша милость, — ответил извозчик и почесал кнутовищем затылок. — Та самая улица, куда ехать велели. Я эти места хорошо знаю. Может, заметили, тут прямо на свороте заезжая? Я в ней завсегда останавливаюсь, когда в Каинске бываю.

— Ладно, подойди к палисаднику да покричи! В доме кто-то есть, только выходить не хотят.

— Спужались, наверно, — извозчик покачал головой, — собака вон какая горластая, мертвого на ноги поднимет! — Он с опаской посмотрел на продолжавшего лаять, но без прежнего остервенения, пса. — Того гляди, цапнет!

— Не цапнет! — рассердился Алексей. — Палку возьми, если боишься! — Извозчик промолчал и, боязливо поглядывая на собаку, спустил на землю сначала одну ногу, затем вторую. В этот момент скрипнула входная дверь и на крыльце появилась сгорбленная, одетая во все черное женская фигура. На редкость шустро передвигаясь, она спустилась вниз, цыкнула, замахнувшись на собаку, и та проворно нырнула под крыльцо.

— Ну, слава богу! — вздохнул с облегчением извозчик и снова взгромоздился на облучок. — Жива старая карга!

Женщина подошла к калитке и из-под руки оглядела прибывших. Она и впрямь оказалась старухой, неопрятной, с вылезшими из-под платка неряшливыми седыми космами. Она убрала волосы с лица высохшими, похожими на лягушечью лапку пальцами с длинными желтыми ногтями, потом недовольно прошамкала беззубым ртом:

— Чего надо?

Алексей спрыгнул с коляски и подошел к калитке. Бабка смотрела на него маленькими, утонувшими в морщинах тусклыми глазками. Рот у нее провалился, а острый подбородок торчал вперед, точь-в-точь как у злой колдуньи из детских сказок.

— Мне нужна Павла Костикова. Я из Североеланска, по важному делу.

— По важному? — Бабка вдруг захихикала, явив свету гнилые обломки зубов. — Догадалась, что по важному. В округе уже забыли, что я Павла, да я, мил человек, и сама это давно запамятовала. — И вновь насторожилась. — Зачем пожаловал?

— Я, бабушка, хочу встретиться с Капитолиной Петуховой. По нашим сведениям, она сейчас проживает в вашем доме.

Бабка окинула его подозрительным взглядом.

— Какая Капитолина? Первый раз слышу! Нет здесь никакой Капитолины!

— Это улица Болотная, пятнадцатый дом?

— Болотная, — подал голос извозчик, — и дом — точно пятнадцатый. — И прикрикнул на бабку:

— Ты, старая, не завирайся! Зря мы, что ли, семь верст киселя хлебали?

— Бабушка, — снова и очень вежливо обратился Алексей к старухе, — не артачьтесь! Мне просто надо поговорить с Капитолиной! Никакого вреда, честное слово, я ей не причиню. Вызовите ее. Я ей задам несколько вопросов, и все!

— Нет здесь никакой Капитолины! — заорала вдруг бабка визгливо. — Проваливайте отсюда, пока собаку не спустила!

— Ты, бабка, совсем очумела! Прекрати орать и делай, что тебе велят! — Возница слез на землю и подошел к Алексею. Он был крепким, кряжистым мужичком, лет на двадцать старше Алексея, и очень ответственно относился к основной заповеди извозчиков: взял пассажира, доставь его до места в целости и сохранности. Бабка, по сути, не представляла никакой опасности, но именно такие мелкие, злобные существа, даже человеческого рода, способны на абсолютно неожиданные поступки и всяческие каверзы. И возница на всякий случай пришел на помощь своему пассажиру.

Впрочем, он не знал, что Алексей давно уже пережил тот период своей служебной карьеры, когда безоговорочно доверял целомудренным взглядам и наивным лицам прожженных мошенников, сводников, известных плутов и прочих мазуриков. Многое он перенял от Тартищева, еще большему научился от Ивана. И изрядно наловчился по едва заметным признакам определять, врет человек или говорит правду, искренне ошибается или намеренно вводит сыщиков в заблуждение, дерзит ли от страха или от чрезмерной наглости и самонадеянности…