Чтение онлайн

Так вот, бабушка уложила малышню спать, а сама села перед зеркалом расчесать волосы перед сном, у нее они были длинные, роскошные. Вдруг в отражении зеркала ей кто-то почудился! Бабушка рассказывала, что очень испугалась и обернулась посмотреть, кто бы это мог быть. И тут же упала без сознания. «Ну, с любым может случиться обморок!» – скажете вы.

Да, может! Но когда она проснулась наутро, она оказалась в своей постели. Абсолютно ничего не помня – как и когда она легла спать, но самое непонятное было то, что ее волосы уже не были как вчера, они были совершенно седые, а часть их вообще была утеряна, да так, что на голове образовались проплешины. На животе и бедрах были синяки, но главное… – Лена сделала паузу и округлила свои и без того большие глаза – она была лишена девственности! Когда родители вернулись и узнали об этом, ей крепко досталось, назвали ее потаскухой, напрочь отказываясь верить в ее рассказ.

Лена закончила.

Николай сидел с серьезным видом, глубоко задумавшись! История Лениной бабушки слишком напомнила ему его собственную. Но она была не настолько подробной, насколько хотелось бы ему. Остальные прослушали историю с интересом, но как сказку.

– Интересный фольклор! – сделал вывод Матвей, усмехнувшись. – Я таких историй еще не слышал.

– Да, Лена, бабушка твоя, наверное, попала в нехорошую ситуацию! Ее, наверно, изнасиловали, но она настолько боялась своих родителей, что симулировала амнезию, – выдвинула версию Оксана. – Или, действительно, произошла амнезия из-за сильного эмоционального потрясения. Мозг перегрузился отрицательной информацией, и все! – И дополнила: – Хорошо, что у нее вообще крыша не поехала!

– Да ну вас! – обиженно ответила Лена. – Лучше бы я вам ничего не рассказывала! – Она посмотрела на Николая и охнула. – Николай, тебе нехорошо?!

Цвет его лица напоминал белый лист бумаги.

– Нет-нет, все нормально! Просто я что-то устал! – ответил он.

– Коля, езжай домой, – предложил Матвей, – отдохни! Вечером приедешь?

– Да, постараюсь, – ответил Николай, слезая с высокого стула у барной стойки. – Я тебе еще позвоню! Спасибо за рассказ, я верю твоей бабушке, – обратился он к Лене.

– Всегда пожалуйста! – одарив его ласковым взглядом, ответила Лена.

Николай прошел в прихожую:

– Я не прощаюсь! – крикнул он и захлопнул за собой входную дверь.

– До скорого, Коля, – пробубнил себе под нос Матвей. Потом сказал громко, обращаясь к моделям:

– Так, девчонки, снимаем сюжет лесби, Лена сидит за барной стойкой, Оксана ее домогается. Сначала снимаем полчаса видео. Потом все то же самое, только на фото. Заказчик просит такой комплект. Когда менять позы, я буду подсказывать. Готовьтесь.

Оксана и Лена пошли надевать белье и костюмы к съемке. Матвей подошел к окну и, прислонив лоб к прохладному стеклу, посмотрел на снующих по улице людей:

– Вот Женечка! Вот «урод»! – злобно процедил он.

Николай вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух в надежде, что это избавит от слабости и головокружения. Но это не помогло. Он сел в свой «джип» не первой свежести и, собрав все силы, чтобы сконцентрировать внимание и не въехать в чей-нибудь автомобиль, аккуратно поехал домой.

Он понимал, что ему надо поспать, чтобы вечером доделать свою работу. Николай должен был запереть арендованную квартиру, после того как с нее все разъедутся, и завтра утром вернуть ключи от квартиры агенту из «Шамбалы». А еще ему нужно было побыть одному и попытаться еще раз вспомнить, что же было ночью. Николай размышлял:

– Может, со мной каждую ночь что-то происходит, просто я, так же, как и сегодня, все забываю? Просто до этого раза все было не столь явным, без таких последствий. Естественно, я и не мог ничего подозревать. А может, со всеми людьми так, и никто ничего не помнит и не подозревает. Или мы вообще все спим, и даже то, что со мной сейчас происходит, это все иллюзорно, все сон. Как в фильме «Матрица»!

За этими размышлениями он чуть не проехал поворот к своему дому. Николай поймал себя на том, что машиной управлял не он, а его тело выполняло все действия рефлекторно, автоматически, пока он был погружен в свои мысли. От этого снова стало противно.

Припарковав машину, Николай вошел в подъезд дома. Дом, в котором располагалась его квартира, был очень старым, постройки царских времен, построен почти двести лет назад. Он находился на Невском проспекте, такое жилье всегда считалось весьма дорогим и престижным и стоило немалых денег. Но Николаю оно досталось в наследство от бабки с дедом по материнской линии. Николай их почти не помнил, потому что дед умер, когда Николаю было четыре года, а бабка умерла годом позже, оставив все свое состояние внуку. Он жил в большой четырехкомнатной квартире. Она состояла из двух спален: хозяйской и для гостей (впрочем, спальня для гостей, при появлении у Николая потомства, была бы переоборудована в детскую), большой гостиной с камином и рабочего кабинета. Разумеется, в квартире была кухня и ванная комната.

Практически вся обстановка в квартире состояла из старинной, антикварной мебели, все это сохранилось без изменений со времен бабки с дедом. За исключением некоторой современной бытовой техники.

Николай поднялся по лестнице на свой этаж и вставил ключ в замочную скважину. Он уже собирался открыть дверь, но поймал себя на том, что ему ужасно не хочется входить в свою квартиру. Вернее, может быть, он и хотел войти, но точно не один. Одному было не по себе. Такое с ним происходило впервые, какое-то неприятное, гнетущее чувство овладело им, он прислонил ухо к двери и прислушался. За дверью ему почудились легкие, крадущиеся шаги, как будто кто-то на цыпочках подошел к двери и остановился. Сердце Николая забилось сильнее. Он продолжал слушать, теперь ему послышался чей-то не то далекий плач, не то причитания, словно бабки-плакальщицы завывают на похоронах. Он постоял еще немного, держась одной рукой за ключ, другой за дверную ручку. Глубоко вдохнул:

– Нет, блин, это уже какая-то фобия, бред какой-то! – подумал он, злясь сам на себя, и открыл дверь.

За дверью, как внутренне он и надеялся, никого не оказалось. В прихожей было темно, все двери комнат, выходящие в коридор, были заперты. Однако из кухонного дверного проема лился солнечный свет. В кухню дверь никогда не запиралась. Николай вошел в коридор, закрыв за собой входную дверь. Он снял легкую летнюю куртку и повесил на старинную резную вешалку для одежды, стоявшую справа от входной двери, сел на резной, с кожаным сиденьем, пуфик, стоящий слева, напротив вешалки, который слегка скрипнул, приняв вес его тела. Николай неторопливо разувался, когда у него возникло ощущение, что за ним кто-то наблюдает.

Коридор был метров восемь длиной, Т-образной формы, в конце коридора было два небольших поворота. Правый поворот вел в рабочий кабинет Николая, который соединялся с его спальней и ванной. Левый поворот вел в гостевую спальню, которая тоже соединялась с ванной. Прямо он упирался все в ту же ванную комнату. При входе в квартиру, метрах в двух от входной двери, слева по коридору, находилась кухня, напротив кухни справа был вход в гостиную. В коридоре окон, конечно, не было, и при закрытых дверях даже днем в нем было совсем темно. Но так как из кухни шел свет, то при входе в квартиру было светло, однако в глубине коридора оставался полумрак.

Внутри Николая похолодело, он резко повернул голову в сторону ванной и увидел, как из-за угла справа кто-то осторожно подсматривает за ним. Он вскочил и включил свет. Из-за угла, белея аккуратным, ровным краешком, торчала газета, брошенная им на старую этажерку, которую Николай сам туда поставил несколько месяцев назад, потому что она никак не вписывалась в интерьер комнат.

– Вот псих! Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, к врачу, что ли, действительно обратиться? Что-то последнее время я – как-то не того!