Чтение онлайн

Палуба установки простирается на расстояние, рав­ное половине площади городского квартала. На дальнем конце располагаются взлетно-посадочная площадка для вертолетов с пристроенным к ней лифтом и огромный подъемный кран, которому подрезали сухожилия; он ле­жит поперек крыши, согнутый под каким-то невероятным углом; его помятые стойки и поперечные балки слегка помялись от удара. Копёр, установленный ближе, выгля­дит относительно целым, пронзая небо, словно прово­лочный фаллос. Кларк останавливается в отбрасываемой им тени, заходит в кабинку, из которой когда-то управ­ляли платформой. Теперь это развалина прямоугольной формы, все четыре стены обрушены, а крыша и вовсе оторвана, валяется чуть дальше на палубе. Здесь рань­ше был пульт управления и электроника — Лени узнает очертания оплавленных приборов.

Разрушение настолько полное, что Кларк может про­сто перейти на главную палубу, переступив через остатки стены.

Все это пространство — видимость без всяких пре­пятствий и помех — тревожит ее. В течение целых пяти лет она пряталась в тяжелой, успокаивающей темноте се­верной части Атлантического океана, но здесь, наверху... здесь взгляд простирается до самого горизонта. У Лени такое чувство, будто она нагая, как будто она мишень, видимая с любого расстояния.

На дальней стороне платформы она видит крохотную фигурку Лабина: тот стоит, опираясь спиной на ограж­дение. Кларк направляется к нему, обходя обломки и не обращая внимания на вьющийся над ней крикливый хоровод чаек. Приблизившись к краю, она справляется с внезапно нахлынувшим головокружением: перед ней расстилается архипелаг Сейбл — цепочка ничтожно ма­лых песчаных пятнышек посреди бескрайнего океана. Ближайший островок, впрочем, выглядит довольно боль­шим, его хребет покрыт коричневатой растительностью, а пологий песчаный берег тянется далеко на юг. Кларк кажется, что далеко-далеко она видит какие-то крошеч­ные, беспорядочно движущиеся крапинки.

Лабин медленно поворачивает голову из стороны в сторону, смотря в бинокуляр. Внимательно изучает ост­ров. Когда Кларк подходит к ограждению, Кен молчит.

— Ты знал их? — негромко спрашивает она.

— Не исключено. Я не знаю, кто был здесь, когда это случилось.

«Мне жаль», — едва не говорит она, но зачем?

— Может быть, они видели, что произойдет, — пред­положила она. — И успели спастись.

Он не сводит взгляда с береговой линии. Окуляры бинокля торчат трубчатыми антеннами.

— А разве не опасно стоять вот так, в открытую? — спрашивает Кларк.

Лабин пожимает плечами, проявляя удивительное, жуткое безразличие к опасности.

Лени пристально всматривается в береговую линию. Те самые движущиеся крапинки немного увеличились в размере: они похожи на каких-то живых существ. Похо­же, они движутся к платформе.

— А когда, по-твоему, это произошло? — Ей почему- то кажется важным заставить его говорить.

— С последнего сигнала от них прошел год, — гово­рит он. — Платформу могли сжечь в любой момент за это время.

— Может, даже на прошлой неделе, — замечает Кларк.

Когда-то их союзники более добросовестно подходили

к обмену сообщениями. Но даже так затянувшееся молча­ние не всегда что-то значило. Для разговора приходилось ждать, когда никто тебя не слышит. Соблюдать предель­ную осторожность, чтобы не раскрыться. Контакты и корпов, и рифтеров и раньше время от времени замол­кали. И даже сейчас, после годового молчания, можно было надеяться на то, что новости все-таки придут. И это может произойти в любой день.

Только, разумеется, не сейчас. И не отсюда.

— Два месяца назад, — говорит Лабин. — По мень­шей мере.

Она не спрашивает, откуда ему это известно. Только следит за берегом, который Кен так пристально изучает.

«О, Бог мой».

— Там ведь лошади, — удивленно шепчет она. — Ди­кие лошади. Ничего себе!

Сейчас животные были настолько близко к ним, что их нельзя не заметить. Помимо воли в сознании Лени возникает видение: Алике в ее тюрьме на морском дне. Алике, говорящая: «Это самое лучшее место, в котором я могу оказаться».

«Интересно, — думает Кларк, — а что бы она сказала сейчас, видя этих диких животных».

Хотя, если подумать, это зрелище вряд ли так уж силь­но впечатлило бы ее. Она же была дочкой корпа. Ей еще и восьми не исполнилось, а девочка, наверное, уже дважды совершила кругосветное путешествие. А возмож­но, у нее была и собственная лошадь.

Табун в панике несется вдоль песчаного берега. «Что они здесь делают?» — с удивлением думает Кларк. Сейбл трудно было назвать островом и до того, как поднявшееся море разделило его; он всегда был лишь чрезмерно раз­росшейся песчаной дюной, медленно ползущей под воз­действием ветра и течений вдоль истощенных нефтяных месторождений шельфа. На этом конкретном острове не было ни деревьев, ни кустарников — только грива трост­никовой травы, покрывавшая вершину каменной гряды, похожую на спинной хребет. Казалось невероятным, что такой крохотный кусочек земли может обеспечить жизнь таким большим животным.

— Тут и тюлени есть. — Лабин проводит рукой вдоль берега на север, хотя то, что он видит, находится слишком далеко, чтобы Кларк могла увидеть это невооруженным глазом. — А еще птицы. Растительность.

Диссонанс сказанного дошел до нее.

— Откуда такой интерес к живой природе, Кен? Ты вроде никогда особо ее не любил.

— Тут все здоровы, — отвечает он.

— То есть?

— Трупов нет, скелетов тоже. На вид тут даже никто не болеет. — Лабин стаскивает с головы бинокуляр и прячет его в поясную сумку. — Трава слишком коричневая, но мне кажется, это нормально.

По тону его речи она догадывается, что он разочаро­ван... но чем?

Тут до нее доходит. Бетагемот. Он его ищет. Надеется найти. На суше мир сжигает зараженные зоны... по край­ней мере, маленькие, где есть надежда сдержать микроб в обмен на жизни и землю, потерянные в пламени. В кон­це концов, Бетагемот угрожает всей биосфере; никто не испытывает волнения по поводу сопутствующего ущерба, когда ставки настолько высоки.

Но на Сейбле все жизнеспособно и нормально развива­ется. Сейбл не сгорел. А это значит, что разрушение плат­формы никак не связано с экологической обстановкой.

Кто-то охотится за ними.

Кем бы они ни были, Кларк не может реально обви­нять их. Она умирала бы здесь вместе со всеми осталь­ными, если бы у корпов все получилось. Атлантида была построена только для Движущих и Сотрясающих мир; для элиты такие как Кларк и вся ее компания были просто группой тех, кого двигали и трясли. Вот только Ахилл Дежарден сказал им, где идет вечеринка, чтобы они могли попасть на нее, прежде чем выключат свет.

Так что, если это гнев тех, кого оставили на произвол судьбы, едва ли Кларк может выражать недовольство. Они даже целятся правильно. Бетагемот, в конце-то концов, это ее вина.

Она оглядывается, рассматривая обломки. Кто бы это ни сделал, с Дежарденом им не сравниться. Они не пло­хи, далеко нет; им хватило сообразительности вычислить примерные координаты «Атлантиды». Они основательно перетряхнули Бетагемот, и с получившимся вариантом модифицированный иммунитет обитателей станции ни­чего поделать не мог. Они высеяли Бета-макс в правиль­ной области, и одно это уже могло принести им победу, судя по количеству тел, которое уже набралось, когда «Вакита» отправилась в путь.