Чтение онлайн

— Молодой человек, — говорила она, — скажи мне, кто ты такой и как твоя фамилия.

Обращалась она только на «ты». Узнав анкетные данные неучтивого субъекта, она с лёгкостью могла прервать карьеру его родителя. Поэтому большинство молодых людей всегда были с ней очень вежливы и учтивы. Многие из них уже знали, что «в России ранг не заслуживают, а получают».

Тёплыми летними вечерами дочь Бетанкура Матильда часто музицировала — она прекрасно играла на рояле. Девушка могла читать самые сложные ноты без подготовки. Сидя за инструментом, она всегда имела щегольскую кавалерийскую выправку: корпус назад, затылок назад. В последнее время две дочери Бетанкура, Каролина и Матильда, особенно после замужества первой, сильно не ладили. Они были полными противоположностями: первая походила на отца, вторая — на мать, в отличие от Аделины и Альфонсо, похожих на обоих родителей.

Бетанкур не обращал внимания на ссору дочерей — он каждый день занимался строительством ярмарки, которую современники описывали так: «Мы нашли большую часть сего огромного предприятия совершенным. Главные корпуса, определённые для жительства губернатора, для помещения банков, биржевой залы, ресторации и пр. и пр., кончены, равномерно и значительная половина гостиного двора; нет сомнения, что ярмарка перейдет из балаганов в новый гостиный двор».

Своей сестре Марии дель Кармен (её Бетанкур не видел с 1777 года) в 1820 году он писал: «Ты знаешь, что дочь Каролину я выдал замуж за дона Хоакина Эспехо, молодого испанца, человека одарённого и с блестящей репутацией. В Испании он служил в артиллерии, а здесь поступил в Корпус инженеров путей сообщения, который я возглавляю, и получил чин старшего сержанта. Он прибыл сюда в силу тех обстоятельств, которые переживает наша Испания, и работает, вместе с другими испанцами и под моим началом, на сооружении знаменитой Макарьевской ярмарки, которую я перенёс в Нижний Новгород. Эта ярмарка станет одним из любопытнейших сооружений Европы, ты бы сумела это оценить, если бы я располагал временем, чтобы описать её. Пока же скажу тебе, что она находится при слиянии двух извилистых рек: Оки и Волги. Торговые здания рассчитаны на три тысячи просторных лавок и магазинов, вдоль них протянется галерея с тремя тысячами двумястами железными колоннами. Кроме того, предусмотрены несколько строений с помещениями для губернатора, биржи, рестораций, залов для общих заседаний, три церкви и т.д. и т.п. Для этих сооружений я запросил 24 миллиона реалов, и они уже получены, но для завершения работ потребуются ещё пять или шесть миллионов. Думаю, что в будущем году всё будет закончено. Но это лишь малая часть того, что мне поручено. Под моим управлением все дороги и каналы империи, навигация по всем рекам, все строения города Санкт-Петербурга, три школы по обучению инженеров и т.д. В этом году для всех работ в моё ведение переданы более шестидесяти миллионов реалов, суди сама, сколько времени у меня останется на самого себя…»Действительно, всё лето с раннего утра до позднего вечера Августин Августович проводил на строительстве ярмарки, а она росла прямо на глазах. Вечерами же, сидя на пологом берегу Волги и любуясь неповторимым закатом, он обдумывал и набрасывал чертежи и планы машин и механизмов для усовершенствования подъёма колонн Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. В 1834 году, благодаря этим инженерным изобретениям, будет поднята Александровская колонна на Дворцовой площади.

В конце августа 1820 года главный директор путей сообщения генерал-лейтенант Бетанкур из Нижнего Новгорода отправился с инспекцией по городам России. Семья же его поехала в Санкт-Петербург, куда и прибыла в 20-х числах сентября.

Маршрут Августина Августовича был таким: сначала водным путём он собирался добраться до Казани и Астрахани, оттуда через Кавказ и Крым — в Одессу. В дороге Бетанкур вспомнил некогда сказанные ему князем Румянцевым слова: «В России чиновники больше всего боятся досуга, так как не знают, чем себя занять. Отсюда у них такая страсть к путешествиям».

После вояжа Бетанкур представил царю «Обзор различных вопросов, касающихся путей сообщения России», состоявший из трёх частей и ставший отчётом об инспекционной поездке по России. В «Обзоре» генерал-лейтенант в резкой форме поставил вопрос об улучшении судоходства в бассейне рек Волги и Камы; предложил соединить Волгу с Доном и начать строительство Военно-Грузинской дороги. Он также рекомендовал расширить черноморские порты: Одессу, Николаев, Херсон, Севастополь, Феодосию и Керчь. Исходя из новейшей экономической теории Арсеньева, Бетанкур предложил начать разработку богатств Кавказа и Крыма. Один только перечень чертежей, приложенных к отчёту, показывал, какая огромная проделана работа.

Во время поездки по Кавказу Бетанкур остановился в Кизляре — городе в Дагестане, основанном в 1735 году как русская крепость на реке Терек. Здесь он неожиданно встретил испанского офицера на русской службе Хуана Ван-Галена (ещё в Петербурге он помог ему, несмотря на то что Александр I издал указ, запрещающий зачислять иностранных офицеров в русскую армию). Бетанкур принял участие в судьбе земляка, попавшего в затруднительное финансовое положение, и свёл его с теми, кто помог эмигранту устроиться на службу к генералу Ермолову в чине майора Нижегородского драгунского полка, пребывавшего на Кавказе.

До этого Ван-Гален был испанским революционером, инсургентом, доверенным лицом и другом генерала и политического деятеля Антонио Квироги, участвовавшего в национальной войне против Наполеона и пытавшегося установить конституционное правление в Испании. За эту деятельность Ван-Гален оказался в тюрьме, откуда бежал к своим союзникам, либералам-англичанам, не подозревая, что те руками испанских революционеров старались ослабить могущество Испании и отделить от неё колонии в Южной Америке. Оказавшись в Лондоне, Ван-Гален принялся искать службу в стране, «которая никогда бы не была замешана в борьбе против Испании». Так в 1818 году он приехал в Петербург, а затем и на Кавказ.

Ван-Гален специально прибыл в Кизляр из Тифлиса, чтобы от имени генерала Алексея Петровича Ермолова пригласить Бетанкура посетить Грузию и осмотреть построенные под его командованием дороги. Особенно интересовало генерала Ермолова направление из Тифлиса в Кахетию через горный хребет Гомбори. По мнению Алексея Петровича, эту дорогу «множество источников, растворяя глубокую грязь, местами делают весьма неудобною». А жизнеспособность её была весьма актуальна — она сокращала чуть ли не наполовину расстояние от Тифлиса до города Телави, имевшего важное стратегическое значение. Генерал Ермолов хотел заручиться поддержкой Бетанкура, чтобы доложить Государю о своих успехах и на этом поприще.

Главный директор путей сообщения очень ласково встретил своего соотечественника в Кизляре, однако предложенная поездка в Тифлис поставила генерал-лейтенанта в затруднительное положение: маршрут был согласован на высшем уровне — он ехал в Крым и Одессу по особому указу Его Императорского Величества. Однако, узнав подробности путешествия и рассчитав время, Бетанкур всё же решился исполнить просьбу командира Отдельного Грузинского корпуса, управляющего гражданской частью в Грузии, Астраханской и Кавказской губерниях, генерала от инфантерии Алексея Петровича Ермолова.

Немного отдохнув с дороги, выехал он с Ван-Галеном, усадив того рядом с собой в экипаж, из Кизляра в Тифлис. Путешествовал Бетанкур с большим комфортом, оберегая себя от малейших дорожных неприятностей. Современники заметили, что после назначения на пост главного директора путей сообщения Российской империи характер Бетанкура резко изменился в худшую сторону — он стал требовать к себе повышенного уважения.

Вот что оставил в своих записках его секретарь Филипп Филиппович Вигель: «Сделавшись главным директором путей сообщения, сказать правду, мой Бетанкур слишком зазнался. Он не видел границ ни доверенности к нему царя, ни покорности первых лиц в государстве к сему последнему и почитал всё себе дозволенным. Он не хотел сделать никаких связей, которые бы во дни напасти некоторым образом могли служить ему опорой. Россия казалась ему также неисчерпаемым кладезем, и оттого предприятиям его, скажем лучше, его строительным затеям не было конца; на всё требовал он миллионы и гневался на министра финансов, который не умел их находить».

Бетанкур уже давно освоился с придворной жизнью и хорошо знал, что в Петербурге все за всеми следят, а многочисленная чиновничья мелюзга почитает только богатство и власть, экипаж же — визитная карточка любой персоны. Почти каждый прохожий в Петербурге бегло осматривал встреченную карету и мысленно отмечал, сколько лошадей в упряжке, сколько фонарей, как одет кучер и есть ли впереди форейтор, а на запятках лакей. Бетанкуру с получением должности главного директора путей сообщения очень нравилось быть значительной и важной персоной. И его поездка на юг России здесь не была исключением. Наоборот, он с ещё большей помпой хотел всем продемонстрировать, что на Кавказ прибыл сам главный директор путей сообщения Российской империи. Помимо нескольких колясок, для Бетанкура и его приближённых за обозом следовал огромный рыдван со всевозможной провизией, кухонной посудой и прочим. На всех станциях для главноуправляющего были заранее приготовлены лошади и конвой во избежание каких-либо проволочек.

Генерал Ермолов принял Бетанкура с большим почётом и сам показал ему все сделанные им в городе и окрестностях улучшения. Увиденным Бетанкур остался весьма доволен, хотя и высказал несколько критических замечаний. В Тифлисе генерал-лейтенант провёл четыре дня и по совету Ермолова принял несколько раз минеральные ванны, оказавшие на него благотворное воздействие. Во время одного из купаний Бетанкур узнал от Алексея Петровича, что у его земляка Ван-Галена в эти четыре дня случились большие неприятности.