Чтение онлайн

Все равно самую строгую оценку он поставит себе сам, а за него пусть лучше говорит его игра.

В первой половине 1990-х в Британии трудно было найти более популярного футболиста. Гиггз поначалу был изрядно ошарашен масштабами своей популярности, о чем искренне и без позерства говорит: «По улице невозможно было шагу ступить, чтобы не оказаться окруженным почитателями. Когда я начинал раздавать автографы, фаны образовывали вокруг неприступную стену. Я получал по две тысячи писем в день, а на День Святого Валентина меня просто завалили открытками — шесть тысяч их оказалось. Во время турне команды по Южной Африке мне сказали, что со мной желает встретиться Нельсон Мандела. Мандела? Со мной?! С чего бы это?!!»

В британских газетах первой половины 1990-х существовал один из рецептов успеха: чтобы добиться роста тиража, достаточно поместить на обложку Гиггза. Мужики раскупали номер, потому как хотели почитать о «новом Бесте», который творит на поле Красоту, а девицы были в восторге от красоты физической.

Эта популярность была естественной. За ней не стояли миллионные раскрутки, участие в различных акциях. Гиггза не насаждали, но к нему тянулись. Он был символом нового времени, новых веяний. В 1980-х английский футбол ассоциировался с хулиганами, которые вызывали чувства позора и ужаса. Премьер-лига предлагала вместо крови и жестокости Зрелище — может быть, рафинированное, но зато имеющее больше отношения к футболу, нежели беспорядки на трибунах.

Появление Райана Гиггза идеально совпало с началом этой эпохи, и он стал одним из ее символов. Никто его не готовил к этому, а потому он и не был к этому готов. В то время Гигтз наделал немало ошибок и наломал немало дров. Но все это было связано с молодостью, житейской наивностью, а вовсе не с переизбытком популярности и тем, что принято называть «звездной болезнью».

Райан со временем научился избегать излишнего к себе внимания и добился главного — заставил воспринимать себя как футболиста. Безусловно, в этом ему помогло появление Дэвида Бекхэма. Гиггз с облегчением уступил ему место в эпицентре всеобщего внимания, сбросил будто надоевшую, хоть и приятную ношу. «Дэвид был лучше к этому готов и, самое главное, больше к этому расположен, — признает Райан. — Для него было естественным оказаться в центре внимания, он стремился к этому, умел жить с этим в ладу». Поэтому не стоит удивляться, что Бекса не только не воспринимают в первую очередь как футболиста, но иногда даже поддают сомнениям его таланты. Он сам сделал свой выбор и вряд ли о чем-то жалеет. Точно так же, как и Гиггз. Каждому свое, и жить в гармонии с самим собой действительно может быть важнее всех благ мира.

Отголоски бешеной популярности Гиггза чувствуются до сих пор. В ноябре 2003 года вышел четвертый эпизод 15-го сезона культового американского мультсериала «Симпсоны». Назывался он The Regina Monologues, что можно перевести как «Монологи Королевы». Действие происходит в Англии и, разумеется, при участии местных знаменитостей. Среди прочих собирались задействовать Дэвида Бекхэма, но создатели сериала выяснили, что он недостаточно известен в США. Тогда в эпизоде появилась сцена, когда Гомер объясняет супруге Мардж, почему он подрался на улице с тремя прохожими. «Это все из-за соккера. Ты можешь себе представить, они оказались теми типами, которые дали Гиггзу желтую карточку в штрафной площадке?!»

Конечно, футбол мог никогда не узнать Райана Гиггза. И дело вовсе не в том, что он мог остаться Уилсоном. Райан родился в Уэльсе, где любовь к регби превосходит любовь к футболу, а быть сыном регбиста — значит быть привязанным к этой игре еще крепче. Райан вспоминает, что в детстве любил следить за игрой отца. Он старался не пропускать ни единого матча — дома или на выезде. Однако потом Райан поймет, что больше ему нравилось наблюдать за действиями отца, нежели за игрой. «Большинство своих футбольных качеств, прежде всего скорость и координацию, я унаследовал от него», — говорит Гиггз.

Он до сих пор следит за регби и вроде бы старается бывать на матчах «Уигана» — такого себе регбийного аналога «Манчестер Юнайтед». Но первой и настоящей любовью для него стал именно футбол. Детская мечта быть «как папа» известна многим, но немногие следуют ей, когда взрослеют. Райан тоже пережил подобную метаморфозу. Тем более что у него были основания порвать как можно больше нитей, связывавших его с отцом.

О драме, которая разыгралась в семье Уилсонов, когда Райан уже был в молодежной команде «МЮ», он не любит распространяться. Можно предположить, что вряд ли сюжет ее сильно отличается от сюжетов подобных драм в других семьях. Лишь однажды, в интервью Daily Telegraph, Райан отозвался об отце как о «настоящем жулике». Тогда же он объяснил свое желание сменить фамилию: «Если миру суждено меня узнать, то лучше под фамилией матери».

Развод родителей стал для Райана первой и, может быть, самой серьезной травмой. Однако к тому моменту он, в отличие от младшего брата Родри, был уже достаточно взрослым, чтобы суметь справиться с последствиями краха семьи. Помимо этой неурядицы все в его жизни шло как надо.

Сначала футбольный талант Райана оценили во дворе. Он очень скоро понял, что гораздо удобнее ему играть левой ногой. Простота футбола — обманчива. На самом деле нет более неестественной для человека игры, нежели футбол. В замечательной книге Томаса Бруссига «Как парни становятся мужчинами, или Почему футбол» есть очень любопытные размышление: «Мы ходили ногами, а руки у нас освободились, и мы начали мастерить или делать посуду, ясное дело, тоже нужная вещь, или играть на фортепиано… или — точно! — играть в гандбол. Руки становились все умелей. Ноги — нет. И тем не менее в 1863 году была основана английская федерация… Хотя с точки зрения эволюции ноги пригодны только для бега. Человек вообще неспособен, от природы неспособен играть в футбол. Это полностью противоречит его предназначению… С точки зрения футбола человек — сплошная неудачная конструкция, аномалия. И при этом каждый, без исключения!»

Наверное, в этом и есть секрет притягательности футбола вообще и футболистов в частности. На подсознательном уровне нас восхищает умение других делать то, что делать нельзя, что противоестественно нашей природе. Великие игроки потому и становятся великими, что умеют приручать мяч ногами, будто это и не ноги вовсе, а руки.

Для Гиггза левая нога, если так можно выразиться, стала третьей рукой. «Она выписывала диковинные пируэты, с помощью которых мне удавалось пройти с мячом от одного края площадки до другого, а потом вернуться обратно», — рассказывает он о тех временах, когда только-только осваивал футбол. Мастерство владения мячом и скорость обрекали Райана на фланговую игру. А ему, наверное, ничего другого и не нужно было.

За успехами во дворе обязательно следуют успехи в школе. В футбольном смысле успехи. Играя за сборную школы, девятилетний Райан попался на глаза скауту «Манчестер Сити» Денису Скофилду. Тот предложил пареньку перейти в его команду «Дин Спортс», а заодно тренироваться в Школе футбольного мастерства «Горожан». Большую часть времени он проводил в своей детской команде, а на Платт Лейн, где находилась Школа «Ман Сити», отправлялся дважды в неделю.

Так продолжалось довольно долго и без существенных продвижений. Тренеры изредка хмурили брови, а то и вовсе отчитывали Райана, который на тренировки «Ман Сити» приходил в футболке своего любимого «МЮ», и это было, пожалуй, самое запоминающееся для них. Складывалось впечатление, что кроме красной футболки тренеры не видели в Райане ничего особенного.

А потом к Алексу Фергюсону подошел один из работников стадиона по имени Гарольд Вуд: «Я знаю одного пацана, который бегает за «Дин Спортс», яростно болеет за «МЮ», но тренируется с «Ман Сити». Вопиющее недоразумение! Зовут его Райан Уилсон».

Фергюсон не в первый раз услышал это имя, но лишь после этого рапорта он поручил скауту Джо Брауну проследить за пареньком. Тот дал положительную характеристику игре Райана и порекомендовал пригласить его на просмотр. Посмотрел за игрой таланта и Брайан Кидд, один из помощников Ферги. Брауна он поддержал безоговорочно. В декабре 1986 года «Манчестер Юнайтед» пригласил Райана Уилсона на недельный просмотр на базу клуба в Клиффе.

«Когда я увидел его впервые, — напишет потом Фергюсон, — это подарило мне то самое редкое и бесценное ощущение, ради которого стоит терпеть все недостатки тренерской работы. Золотоискатель, который исследовал каждую песчинку в реке или в горе и вдруг наткнулся на самородок, поймет мои чувства в тот день, когда я увидел игру Райана. Я навсегда запомню первую картину, которую увидал тогда. Райан скользит по полю Клиффа столь непринужденно, что может показаться будто его ноги даже не касаются земли, он словно плывет. Его голова высоко поднята, он выглядит расслабленно и естественно словно пес, который гоняется за газетой на ветру».